Тревоги и Колебания
Гордия IV
В 200-ом году Великого Крестового Похода Императора

Вызов примарха застал брата-искупителя Немиила на передовой базе седьмого ордена в предгорьях Хулдарана, всего в двадцати километрах южнее планетарной столицы. До рассвета оставалось еще два часа, и боевые братья ордена заканчивали последнюю проверку оружия и оснащения. Оставшиеся в живых потрепанные тяжелые подразделения гордианцев наконец прекратили длинное и горькое отступление, решив закрепиться между крутых железно-серых холмов. Темные Ангелы ощущали, что это будет последнее сражение в многомесячной кампании по приведению непокорного мира к согласию.
На открытых всем ветрам равнинах царила беспокойная ночь. В прошлый день седьмой орден преодолел двести километров, изматывая арьергард гордианцев, и поэтому у них было недостаточно времени для подготовки к штурму вражеских укреплений на рассвете. Немиил потратил большую часть времени, носясь между четырьмя районами дислокации войск ордена, разговаривая с воинами отделений, оценивая их готовность, и, когда его об этом просили, принимал боевые клятвы во имя Льва и Императора. Он едва успел доложить Магистру Ордена Тораннену о полной готовности ордена к сражению, когда от флота пришло сообщение о том, что брату-искупителю Немиилу и его отделению следовало немедленно прибыть на борт флагмана, и транспорт, который должен был их забрать, уже находился в пути.
«Штормовая Птица» коснулась земли спустя пятнадцать минут после того, как на передовые позиции врага обрушился предварительный артобстрел имперцев. Удивленный и немного смущенный Немиил мог только пожать руку Тораненну и принять его боевую клятву, а затем наблюдать, как бронетехника седьмого ордена с ревом неслась на север, в этот раз без него и его людей.
Не прошло и пары минут, как десантный корабль вновь поднялся ввысь. Совершив один виток вокруг истерзанной войной планеты, пролетев над покрытыми штормами океанами, увенчанными шапками снега горными цепями, пилот корабля отрегулировал курс и пошел на сближение со стоявшими на якоре над Гордией IV имперскими эскадрами. «Штормовую Птицу» заставили совершить пару дополнительных кругов, пока на боевой барже заканчивали пополнение припасов и освобождали пространство на посадочной палубе. После всей спешки и безотлагательности Немиилу теперь оставалось только сидеть и ждать, разглядывая серовато-зеленый мир внизу и задаваясь вопросом, как идут дела у Тораннена и его ордена.
Прошло полчаса. Немиил без интереса слушал вокс-переговоры по командной сети флота и изучал окружающую боевую баржу примарха группу военных кораблей и транспортов. Он вспомнил, что пятьдесят лет назад в 4-ом экспедиционном флоте насчитывалось не более семи кораблей; на Гордии IV флагман сопровождало двадцать пять кораблей самых разных классов, и это было едва ли третью от общей его численности. Все остальные были организованы в боевые группы различных размеров и действовали во всех уголках Щитовых Миров, сражаясь с Гордианской Лигой и союзными ей ксено-выродками.
Находящиеся на якоре возле флагмана боевые корабли состояли из резервных эскадр флота и суден, получивших повреждения в бою с небольшими, но сильными кораблями Лиги. Борта гранд-крейсеров «Железный Герцог» и «Герцогиня Арбеллатрис», пострадавших в сражении, ремонтировались вспомогательными космическими базами. В темноте холодно мерцали плазменные горелки, когда сотни сервиторов занимались ремонтом пробитых пластин корпусов и демонтажем орудийных позиций. После нескольких минут праздного изучения, Немиил также заметил безумную активность возле десятка других боевых кораблей. С огромных грузовых суден флота летали лихтеры и челноки, спешно доставляя все, начиная от реакторного топлива и заканчивая консервами. Впервые его начало одолевать беспокойство, и он задался вопросом, не удалось ли Лиге начать неожиданное контрнаступление, которое застало Легион врасплох.
Когда «Штормовой Птице» дали, наконец, разрешение на посадку, напряжение, которое почувствовал Немиил в воздухе пещерообразной посадочной палубы, только усугубило его тревогу. Измотанного вида офицеры и матросы работали в поте лица, распределяя сотни тонн груза и укладывая их по местам со всей возможной скоростью. Выкрики рабочих команд и сердитые тирады нетерпеливых старшин заглушились громким треском магнитного барьера палубы, когда на борт одна за другой влетели еще две «Штормовые Птицы» и приземлились позади челнока Немиила.
Штурмовые рампы десантных кораблей задрожали под весом бронированных сапог, и брат-сержант Коль вывел свое отделение наружу. Терран снял шлем, и, закрепив его на поясе, оглянулся по сторонам, с озадаченным и хмурым лицом разглядывая лихорадочную деятельность. Немиил взглянул на Коля, когда командир отделения присоединился к нему у основания рампы.
- Что, по-твоему, это все значит? – спросил он.
Коль покачал головой. Сержант был одним из старейших Астартес, которым удалось выживать в Легионе, сражаясь на протяжении всех двухсот лет Великого Крестового Похода. Его широкое лицо состояло из прямых линий и выступающих граней, испещренное старыми шрамами и обветренное за столетия тяжелой борьбы в своем служении Императору. Его волосы были заплетены в тугие косички, ниспадающие на бычью шею, над правой бровью сверкали четыре отполированных штифта выслуги лет. Он заговорил сиплым басом.
- Никогда не видел ничего подобного, - осторожно сказал Коль. – Что-то случилось, это точно. Флот выглядит так, будто готовится к битве.
Ограничивающее поле затрещало вновь, пропуская еще две «Штормовые Птицы» на постепенно заполняемую палубу. Штурмовые рампы открылись, и еще больше отделений Астартес, - судя по боевым отличиям, украшающим их нагрудники и наплечники, все до одного ветераны, - выгрузились с той же смесью оперативности и профессиональной быстроты.
Из установленных наверху вокс-динамиков зазвучал сигнал тревоги.
- Всем командирам отделений и командному составу по прибытии немедленно пройти в стратегиум.
Немиил нахмурился и посмотрел вверх. Даже голос диктора с мостика казался необычайно взволнованным.
- Похоже, будто все знают нечто такое, чего не знаем мы, - пробормотал он.
Коль покачал головой.
- Добро пожаловать в Великий Крестовый Поход, брат, - ответил он.
Немиил издал короткий смешок, покачав головой в ложном раздражении. За несколько последних десятилетий он сражался вместе с Колем и его отделением множество раз, и поэтому научился по достоинству оценивать саркастическое остроумие сержанта, но в этот раз Немиил не смог не заметить в голосе ветерана затаенное чувство напряженности.
- Пошли, - сказал он, направившись к лифтам в дальней стороне посадочной палубы. – Узнаем, что все это значит.
Члены корабельной команды ставали по стойке «смирно», братья Астартес уважительно склоняли головы, когда мимо них проходил Немиил. Пятьдесят лет тяжелейших кампаний не прошли бесследно для юного калибанита. Его доспехи, половину столетия назад изготовленные на Марсе, теперь были покрыты рубцами и повреждены на бесчисленных полях битв. Его левый наплечник, замененный оружейниками Легиона после боевой высадки на Киборисе, был покрыт гравировками сцен боев, которые ознаменовали атаку его ордена на киборийских охотников-убийц. На правом наплечнике трепетали прикрепленные печатями из плавленого золота и серебра пергаментные ленты, восхваляющие доблестные деяния против множества врагов человечества. Плечи Немиила покрывал окаймленный двойными полосами красных и золотых цветов плащ старшего посвященного, что показывало его ранг в Высших Таинствах, - традиция времен старого Ордена Калибана, теперь введенная их примархом и в Легионе. Подобно своим братьям с Терры, он также отрастил себе волосы, и носил их туго завязанными косичками, переплетенными серебряными нитями. Но из всех наград и почестей, которые Немиил заработал за половину столетия, он наиболее гордился мерцающим посохом, который он сжимал сейчас в руке.
Крозиус аквилум означал, что его владелец был одним из капелланов Легиона, избранных ордена, главной задачей которых было поддержание боевого духа своих братьев и сохранение древних традиций братства. Его назначили на этот пост десять лет назад, после мрачной осады Барракана, когда зеленокожие на восемнадцать месяцев отрезали его орден от основных сил на огневой базе «Эндриаго». В самом конце они сражались с идущими на приступ пришельцами кулаками и заостренными стальными кусками разбомбленных опорных пунктов, но тогда Немиил не колебался ни мгновения. Он без устали насмехался над орками и призывал своих братьев перед таким неравенством сил действовать даже с еще большим пренебрежением к собственным жизням. Когда грубо смастеренный топор зеленокожего раздробил ему колено, Немиил схватил его за клык, и, повалив на землю, забил до смерти. Когда их последнюю линию обороны прорвали, он оказался лицом к лицу с огромным чемпионом ксеносов и сразился с ним в эпической дуэли, благодаря которой у ордена появилось время для начала контратаки, которая, наконец, истощила силы врага. Когда на следующий день деблокирующая группа смогла прорваться к огневой базе, Немиил вместе с остальными братьями стоял на крепостном валу и приветствовал их. У него ушло несколько минут, прежде чем он пришел в себя после отмеченных им хлопков по плечам и спине и не понял, что воины ордена приветствуют не победу, а его. Спустя некоторое время все единодушно проголосовали за то, чтобы он занял место брата-искупителя Бартиила, павшего в мрачнейшие часы осады.
Даже спустя десятилетие, все это казалось ему немного нереальным. Он, образец идеалов Легиона? Ведь он знал, что был тогда просто слишком зол и упрям, чтобы позволить каким-то зеленокожим взять над ним верх. В свободное время он часто воздевал крозиус и потрясенно тряс головой, так, будто он принадлежал кому-то другому.
Он должен был быть в руках Захариила, часто думал он. Он был идеалистом, верящим. Я же всего лишь хотел быть рыцарем.
И месяца не проходило, чтобы он не задумывался над тем, как его кузен поживал на Калибане, и не сожалел, что он так и не смог попрощаться с ним на Сароше. Отбытие Лютера и остальных было поспешным, почти стремительным, и тогда Немиил, как впрочем, и все остальные, считали, что они скоро вернутся во флот. Но с тех пор Джонсон о них никогда не заговаривал, он даже уже не читал регулярных донесений с Калибана, поручая эту задачу членам своего штаба. Казалось, что Лютер и остальные полностью покинули мысли примарха, и когда годы начали растягиваться в десятилетия, по рядам космических десантников начали шириться слухи и предположения. Некоторые полагали, что размолвка между Джонсоном и Лютером произошла из-за сорванного покушения на Сароше, выросшей до предела старой ревности и мелкой вражды. Другие считали, что Лютер вместе с остальными несли ответственность за то, что позволили пропустить сарошийскую бомбу на борт «Несокрушимого Рассудка». Все это иногда приводило к горячим спорам между группировками калибанитов и терран внутри Легиона. Примарх Джонсон так и не подтвердил или опроверг любые слухи, и о них со временем позабыли. Нигде более не упоминалось об изгнанниках, кроме как в назидательных историях для новых посвященных: если ты однажды попадешь в немилость ко Льву Эль’Джонсону, тебе более никогда не подняться вновь.
Мне нужно отправить Захариилу письмо, рассеянно думал он. Он несколько раз начинал писать его, но как только орден начинал готовиться к высадке на очередном поле боя, каждый раз откладывал в сторону. Затем он начал проходить обучение капеллана, что занимало все оставшееся свободное время, которое он не тратил на сражения или подготовку к нему. И так незаметно проходили годы. Он решил вновь попробовать после того, как они одержат победу в этой войне.
Какой бы ни была текущая ситуация, мрачно думал Немиил, он был уверен, что Джонсон и 4-ый экспедиционный флот будут готовы к любым задачам.

СТРАТЕГИУМ боевой баржи, из которого открывался вид на мостик военного корабля и служивший боевым центром управления как «Несокрушимого Рассудка», так и всего 4-ого экспедиционного флота, был уже заполнен до предела, когда туда прибыл Немиил. Офицеры склоняли перед капелланом головы, когда он и Коль проходили мимо них, чтобы присоединиться к своим братьям у корпуса главного гололита стратегиума. На палубе царила напряженность, на лицах Астартес и офицеров читалась неловкость, каких бы усилий они не прикладывали, чтобы скрыть это. Некоторые пытались замаскировать свою тревогу с помощью грубого подшучивания, другие же отходили в сторону, обращая свое внимание на инфопланшеты или прослушивая через вокс-бусины донесения своих подчиненных, но во всем этом присутствовали знаки, которые обученный искупитель мог с легкостью прочитать.
Спустя пару мгновений после прибытия Немиила, по собранию прошло движение. Все присутствующие обратились во внимание, когда у входа в стратегиум появился Лев Эль’Джонсон, примарх Первого Легиона.
Как и все сыновья Императора, Джонсон был продуктом самой совершенной генной инженерии, известной человечеству. Он не был рожден, его изваяли на клеточном уровне руки гения. Его сияющие золотые волосы тяжелыми кудрями спадали на широкие плечи, кожа была бледной и гладкой, подобно алебастру. Зеленые глаза вбирали в себя свет, и казалось, будто они светятся изнутри, как отполированные изумруды. Его взгляд был острым и пронизывающим, по своей интенсивности подобным лазеру.
Обычно Джонсон предпочитал носить простой белый стихарь, обвязанный поясом из золотых цепей, который служил только для того, чтоб подчеркнуть его подавляющее физическое присутствие и генетически прекрасное телосложение. Тем не менее, в этот раз он был одет для войны, закованный в мастерски сработанные силовые доспехи, подаренные ему лично Императором. Пластины керамита были созданы в форме изгибающегося декоративного золотого орнамента, изображая леса далекого Калибана. На нагруднике располагалось чеканное изображение сражающегося со Львом Калибана молодого Джонсона. Спина монстра была выгнута, его лапы яростно полосовали воздух, а шея напряглась до предела в могучей хватке примарха. На бедре Джонсона висел «Меч Льва» - отличный клинок, выкованный на Терре мастерами-оружейниками Императора. За спиной примарха взметнулся изумрудно-зеленый плащ, когда Лев вышагивал подобно ангелу-мстителю.
При приближении Льва все голоса затихли. Немиил наблюдал, как при виде примарха меняются выражения лиц людей и Астартес. Даже сейчас, после того, как он сражался бок о бок с Джонсоном на протяжении стольких десятилетий, Немиил все еще чувствовал себя несколько напуганным всякий раз, когда оказывался в присутствии Льва. Он часто говорил Колю и остальным, что Император не ошибся, когда посвятил себя делу избавления рода человеческого от религиозного суеверия, иначе было бы очень легко принять примархов за богов, и почитать их соответственно.
Сам же Джонсон выглядел так, будто он не осознавал того эффекта, который производил на остальных, или же был настолько приучен к нему, что просто принимал его как фундаментальный факт, подобно свету или силе тяжести. Прежде чем занять свое место у округлого гололитического проектора стратегиума, он приветствовал высокопоставленных офицеров и ветеранов Астартес, мрачно кивая каждому. Джонсон вставил в гнездо проектора информационный кристалл, затем замер на мгновение, выстраивая мысли, и начал говорить.
- Рад встрече, братья, - начал Джонсон. Его обычно мелодичный голос сейчас был подавленным, будто кто-то только что нанес примарху ужасный удар. – Сожалею, что оторвал вас от обязанностей, но этим утром мы получили от Императора мрачные известия.
Он сделал паузу и встретился взглядами с ближайшими к нему офицерами и Астартес.
- Воитель Гор и его Легион отказались от своих присяг верности вместе с Пожирателями Миров Ангрона, Гвардией Смерти Мортариона и Детьми Императора Фулгрима. Они подвергли вирусной бомбардировке Истваан ІІІ, наиболее густо заселенный мир системы, и очистили его от всего живого. По подсчетам, погибло около двенадцати миллиардов человек.
Многие офицеры флота издали потрясенные вздохи и испуганные вскрики. Немиил едва все это слышал. Он чувствовал только шум крови в висках и ужасающий холод, который, казалось, ширился подобно ране в груди. Отзывающиеся эхом в его голове слова примарха были лишены всякого смысла. В них просто не могло быть смысла. Его разум отказывался принимать их.
Он обернулся к Колю. Выражение лица старого ветерана было стоическим, но его глаза остекленели от шока. Остальные Астартес также приняли вести в тишине, но Немиил мог видеть, что эти слова погрузились в них подобно ножу палача. Искупитель медленно потряс головой, будто это помогло бы ему выбросить оттуда ужасное знание.
Примарх терпеливо ждал, когда собрание восстановит подобие порядка. Он набрал серию команд на корпусе гололитического проектора, и устройство замигало, оживая. Перед собравшимися людьми замерцала карта Эриденского сектора. Расположенные там имперские системы были голубыми, в то время как в их сердце, агрессивно красным цветом пульсировала система Истваан. Джонсон нажал еще несколько кнопок, и многие из окружающих Истваан звездных систем начали постепенно изменять свои цвета. Немиил и многие другие были потрясены, увидев как множество синих систем превратились в красные, а другие, мерцая, становились тускло-серыми.
- Причины восстания Гора неясны, но размах его действий трудно переоценить. Новости о мятеже распространяются по сектору и за его пределами подобно раку, - сказал Джонсон, - вновь воспламеняя старые проблемы и территориальные притязания. Некоторые губернаторы открыто присягнули Гору, в то время как другие видят в бунте возможность построить собственные мелкие империи. За два с половиной месяца имперская власть в сегментуме Ультима подверглась существенному риску, и инакомыслие начинает распространяться также и на сегментум Соляр.
Джонсон остановился и начал разглядывать отображенную на карте схему беспорядков так, будто в ней содержались секреты, которые мог видеть только он.
- Вероятно, что лояльные Воителю агенты действуют в обоих сегментумах, подпитывая растущее инакомыслие. Заметьте, как вспышки беззакония распространяются из системы в систему по наиболее стабильным варп-маршрутам из тех, которые ведут к Терре, то есть в направлении, откуда бесспорно придет полномасштабное возмездие.
Немиил вздохнул, воспользовавшись психолингвистической методикой, которой он обучился за время тренировок, чтобы подавить эмоции и сконцентрироваться на зависшей в воздухе перед ним информации. Для него случаи восстания в сегментуме Ультима казались спонтанными, но Лев Эль’Джонсон был известен в Легионе, и вероятно за его пределами, за свой стратегический гений. Он почти интуитивно понимал баланс сил в конфликте и мог предсказывать его курс с потрясающей точностью. Из-за этого он стал одним из лучших генералов Императора, вторым после Гора, - и, по мнению многих Темных Ангелов, даже лучшим.
- Как только весть о восстании Воителя достигла Терры, Император начал собирать карательные силы, которые бы вступили в бой с мятежниками и пленили Гора, - мрачно продолжил Лев. - Согласно нашим донесениям, на пути в Истваан находятся семь полных легионов во главе с Феррусом Манусом и Железными Руками, но пройдет, по крайней мере, еще от четырех до шести месяцев, прежде чем они прибудут туда. Тем временем Гор разместился на Истваане V и занялся укреплением планеты в преддверии скорого нападения.
Немиил краем глаза заметил, как Коль скрестил руки на груди. Он взглянул на терранского сержанта и увидел, что он был нахмурен и озадачен.
- Следующие несколько месяцев будут крайне важны для Гора и мятежных Легионов, - сказал Джонсон. – Воитель знает, что Император нанесет удар всеми доступными ему силами. Теперь я понимаю, что наше размещение на Щитовых Мирах было попыткой рассеять самых верных слуг Императора для того, чтобы минимизировать количество Легионов, с которыми ему придется столкнуться, а также, чтобы выиграть время. Даже в этом случае ударные силы семи полных Легионов представляют для Гора страшную угрозу, а для того, чтобы выжить в планетарной осаде такой силы, не говоря уже о победе, потребуется преобразование Истваана V в настоящий мир-крепость. Также для этого будут нужны огромные количества поставок различных товаров за очень короткий промежуток времени – а подобное может обеспечить только полностью действующий мир-кузница.
Примарх нажал несколько кнопок на проекторе, и вид сектора смазался, а затем сфокусировался на Эриденском субсекторе и его соседях. Внезапно на первый план выдвинулась близкая к Истваану система, продолжающая упрямо оставаться синей в море красного и серого.
- Перед вами система Танагра, расположенная на границе смежного субсектора Ульторис. Как вы можете видеть, она находится всего в 52,7 световых годах от Истваана, и лежит у наиболее стабильного варп-пути на Терру. Также она является самой индустриализированной системой во всем секторе, в ней находится мир-кузница класса И-Ультима под названием Диамат, а также более двух десятков шахтерских аванпостов и очистительных заводов. Танагра была заново открыта Легионом Гора и приведена к согласию на относительно раннем этапе Великого Крестового Похода. С тех пор она стала ключевым логистическим центром всего региона, - вдумчиво кивнув, Джонсон указал на выделенную систему. – Не было бы преувеличением сказать что тот, кто владеет Тангрой, определяет судьбу всего Империума.
По собранию начало ширится роптание, но примарх с легкостью пересилил его.
- Предательство Воителя всех нас застало врасплох, как раз так, как он и намеревался это сделать, - произнес Джонсон. В его голосе были холодные злые нотки. – На этом этапе наши силы слишком сильно увязли на Щитовых Мирах, и поэтому мы не можем быстро ответить на предательство Гора – по лучшим подсчетам моего штаба, для того, чтобы завершить наши наступательные операции, даже на чрезвычайной основе, и передислоцироваться для удара по Истваану нам потребуется восемь месяцев. Даже если бы мы могли сделать все быстрее, агенты Гора вовремя оповестили бы Воителя, и он успел бы организовать контрманевр.
Джонсон сделал паузу, еще раз оглядел окружающие его шокированные лица, и его губы изогнулись в хищной улыбке.
- Небольшой, хорошо оснащенный контингент сможет достичь того, чего не сумеет целый Легион, - он указал на систему Танагра. – Диамат это ключ. Если мы сумеем защитить его промышленные богатства от Гора, то тогда его Легионы можно будет считать уже разгромленными.
Ропот собрания перерос во взволнованный гул. Внезапно Немиил понял, что означала вся та лихорадочная деятельность, которой была занята большая часть флота и то, почему примарх вызвал его прямо с планеты. Наряду со всеми пришедшими на борт Астартес, он был избран. В его груди начала расти жестокая гордость. Оглядевшись, он увидел, что многие из братьев также это почувствовали.
Джонсон поднял руку, взывая к тишине.
- Как многим из вас уже известно, я отдал приказы нескольким нашим резервным эскадрам для переоснащения и подготовки к немедленному развертыванию. Также я призвал с планеты двести ветеранов из наших орденов – так как я чувствую, это самое большее, что мы можем выделить. Как вы уже отлично знаете, кампания на Щитовых Мирах находится в критической стадии. Мы месяцами сражались с гордианцами и их ублюдочными союзниками ксеносами, и сейчас нам представилась отличная возможность раз и навсегда сломить этот альянс. В течение часа мой командный штаб должен переместиться на борт крупного крейсера «Дециматор» и оставаться на орбите до скорейшего завершения операции на Щитовых Мирах. Я лично возглавлю экспедицию на Диамат вместе с боевой группой из пятнадцати кораблей. Мы будем двигаться налегке, оставив медленные обслуживающие судна и корабли с продовольствием позади, в надежде, что на Танагре мы сможем пополнить припасы. Навигаторы полагают, что если текущие условия варпа останутся неизменными, мы сможем достичь Диамата за два месяца.
Джонсон сложил руки и взглянул на офицеров флота.
- Еще одно. Как только флот и остальная часть Легиона приступят к выполнению боевой задачи, «Несокрушимый Рассудок» и корабли боевой группы отступают для переоснащения и ремонта на Карнассус. Для поддержания видимости мы возьмем с собою несколько поврежденных суден. Секретность жизненно необходима. У Гора бесспорно имеются в этом регионе наблюдающие за нами агенты, и они не должны ничего заподозрить о том, куда мы направляемся на самом деле, до тех пор, пока не станет слишком поздно как либо помешать этому. Это всем ясно?
Офицеры все как один ответили кивками и согласным бормотанием. Немиил и остальные Астартес ничего не сказали. Без слов было ясно, что они подчинятся.
Примарх быстро кивнул.
- Боевая группа снимется с якоря и отбудет к точке скачка в системе в пределах десяти часов и сорока пяти минут. К этому времени должны быть завершены все идущие сейчас ремонтные работы, пополнения припасов и проверки оснащения. Без исключений.
Джонсон вновь обратил свое внимание на гололитический проектор.
- В настоящий момент, думаю, что Воитель выслал на Диамат мародерский флот, который должен начать вывоз необходимых ресурсов, - сказал он. – Когда через восемь недель, начиная с этого момента, мы прибудем в систему Танагра, мы должны быть во всеоружии.

ПРОИЗВОЛ ПРЕНЕБРЕЖЕНИЯ
Калибан
В 200-х годах Великого Крестового Похода

Миниатюрные алгоритмические узлы в медном голоскрипторе тихо жужжали, записывая информацию на портативное ядро памяти. Пока буфер опорожнялся, Захариил замер и просмотрел хранимые в собственной памяти цифры и факты. Когда встроенная наверху скриптора индикаторная лампочка сменила цвет с янтарного на зеленый, он продолжил доклад.
- Усилия брата Лютера по всепланетарному набору новобранцев продолжают показывать устойчивое возрастание на двадцать процентов каждый тренировочный цикл. Чтобы разместить новых кандидатов, мы в третий раз подряд были вынуждены увеличить количество наших тренировочных орденов, и магос апотекариума докладывает, что благодаря новой экранирующей модели нам удалось резко уменьшить количество случаев отторжения органов среди новобранцев. Фактически за два последних тренировочных цикла не было ни одного подобного трагического случая, и магос уверен, что подобная тенденция может длиться вечно.
Захариил немного выпрямился, крепко стиснув руки за спиной и высоко подняв голову, когда он взглянул в линзу скриптора и представил себе, будто сейчас говорит напрямую с примархом и его старшим штабом.
- С гордостью передаю вам четыре тысячи двести двенадцать новобранцев Астартес, готовых присоединиться к своим братьям в передовых орденах. Это представляет аттестационную норму в девяносто восемь процентов – чрезвычайное достижение по меркам любого из Легионов Императора. Также с радостью сообщаю, магос Логистум одобрил привезенные из кузниц Марса две тысячи доспехов новой модели «Марк IV», сто новых костюмов тактических дредноутских доспехов и двести новых прыжковых ранцев модели «Тирсис» для их дальнейшей транспортировки на флот. В мануфакториях Калибана хранится две тысячи новых цепных мечей для арсенала флота и двенадцать миллионов болтерных снарядов. Мы ожидаем выгрузку бронетехники Механикумов в течение двух месяцев, и отправим их сразу же после проверки и одобрения. Если все пойдет по плану, на флот их будут сопровождать две новые дивизии егерей, которые сейчас проводят заключительные учебные маневры.
Захариил прервался на половину удара сердца, чтобы пройтись по цифрам в своей голове и удостоверится, что он ничего не упустил. Удовлетворенный, он кивнул скриптору.
- На этом я заканчиваю свой доклад. К тому времени, как вы получите его, мы уже начнем девятнадцатый тренировочный цикл. Брат Лютер и магистры обучения согласились, что дальнейшее сокращение времени цикла только ухудшило бы подготовку новобранцев, поэтому мы остановились на оптимальных двадцати четырех месяцах обучения, соединяя ускоренную хирургическую имплантацию с продолжительным режимом кондиционирования и обучения. По текущим предположениям, у нас будет пять тысяч готовых к бою Астартес к концу 315-го. Механикумы заверили нас, что выгрузка вооружения будет и дальше идти ускоренными темпами, пока приказ не будет изменен.
Его лицо помрачнело, когда он достиг заключительного пункта своего доклада.
- В качестве постскриптума, с горечью вынужден вам сообщить, что магистр Ремиил покинул Легион в возрасте ста двенадцати лет. С гордостью доношу до вашего сведения, что магистр с копьем в руках уехал по Дороге Заблудших. Все мы, а в особенности брат Лютер, скорбим о его потере. Мы больше никогда его не увидим. Полагаю, этот доклад найдет вас на переднем краю Крестового Похода Императора, отбрасывающим тени Старой Ночи и прибавляющим славы нашему досточтимому Легиону. От имени Лютера и остального тренировочного персонала, мы остаемся вашими верными и покорными братьями по оружию.
Он глубоко поклонился скриптору.
- Виктория ут Император. Брат-библиарий Захариил, конец связи.
Захариил потянулся вперед и щелкнул выключателем. Алгоритмические узлы зажужжали и защелкали, передавая остальную часть сообщения в ядро памяти. Слушая работающую машину, он продолжил свои размышления. Подстрекнет ли он гнев примарха? Этого он не мог знать. С другой стороны, с сожалением подумал он, что изменилось, если бы даже он знал?
Скриптор завершил работу. Захариил замер, собираясь с мыслями, а затем набрал комбинацию цифр на лицевой панели машины. Когда устройство защелкало, создавая новый заголовок сообщения, Захариил шагнул назад, став перед линзой. Когда янтарная лампочка дважды мигнула, он произнес:
- Приложенный файл сообщения, классификация четыре-альфа, стандартный шифр. Получатель – примарх Лев Эль'Джонсон, Первый Легион.
Когда свет изменился на зеленый, Захариил глубоко вдохнул и начал свою просьбу.
- Заранее прошу прощения, мой лорд, и надеюсь, что вы не подумаете, будто я говорю не к месту, но я был бы небрежным в своих обязанностях, если бы не прилагал всех усилий, чтобы улучшить состояние нашего Легиона в столь тяжелые времена, - он колебался, тщательно подбирая слова. – Наш тренировочный персонал старательно работал последние пятьдесят лет, совершенствуя процесс пополнения и процедуры обучения, чтобы быть в состоянии выполнять поставленные Императором перед нами задачи. Полагаю, что мои доклады, также как и постоянный приток воинов и поставок, свидетельствуют о нашей преданности и успехах. Мы достигли такой степени скорости и эффективности, которую не может превзойти любой другой Легион, и справедливо гордимся своими достижениями. На данном этапе у нас существуют оправдавшие себя методы и очень развитая инфраструктура для продолжения процесса набора. Сейчас Легион наиболее нуждается в воинах-ветеранах, которые по возвращении домой разделят полученный за последние пятьдесят лет опыт. К тому же, наши братья на Калибане остро осознают собственный ограниченный опыт, и стремятся отточить свои навыки на врагах Императора. Особенно это относится к брату Лютеру, который, как я предполагаю, будет намного лучше служить Легиону возле вас, чем занимаясь пополнением здесь, на Калибане.
Захариил старался выглядеть спокойным и бесстрастным, даже когда его разум изо всех сил старался подыскать такой аргумент, которые поколебал бы примарха.
- Думаю, не было бы ложью сказать, что мы сделали здесь все что могли, и в интересах Легиона будет наше возвращение в родные ордена на флоте. Особенно это касается брата Лютера, чьи навыки воина и дипломата известны повсеместно. Если вы решите призвать одного из нас, мой лорд, то пусть это будет он.
Его сомкнутые за спиной руки сжались в кулаки. Он хотел бы сказать больше, но боялся, что уже исчерпал весь свой запас удачи. Захариил склонил голову перед линзой.
- Надеюсь, что после получения докладов вы увидите логичность моего запроса. У всех у нас есть обязанность перед Императором, мой лорд – все, чего мы просим, это шанс исполнить то, для чего мы были предназначены – побеждать Его врагов и возвращать утерянные миры человечества.
Захариил быстро кивнул, и чтобы не испытывать желания говорить дальше, потянулся вперед и выключил регистратор. На небольшой кабинет опустилась тишина, которую нарушало лишь жужжание алгоритмических узлов скриптора и бормочущие голоса, доносящиеся из прилегающего операционного центра. Слабо вздохнув, юный библиарий отвернулся от устройства и оглядел тесное, убранное пространство с отполированным настольным гололитом серого цвета, аккуратно сложенными в стопки ядрами сообщений, в которых содержались отчеты состояния обо всем, начиная с графиков тренировок и заканчивая нормами производства вооружения. Из располагавшегося за столом высокого узкого окна в Башне Ангелов открывался вид на южный сектор разросшихся во все стороны складов оружия, казарм и учебных полигонов Легиона. В послеобеденном смоге мерцающими красными и зелеными навигационными огнями обрисовывались высокие шпили. Выглянув из окна, он осмотрел шумную деятельность, энергичную промышленность войны и задался вопросом, что стало со старым магистром Ремиилом.
Внутренние механизмы затрещали, и из скриптора вылезло ядро памяти. Захариил двумя пальцами аккуратно вытянул маленький цилиндр из гнезда и засунул его в декоративную латунную переносную трубку, отмеченную гербом Легиона. Сверившись с внутренним хронометром, он заметил, что у него было еще достаточно времени, чтобы добраться к части, прежде чем они не отбыли на посадочное поле. Он нажал пальцем на вокс-бусину и вызвал транспорт, затем надел капюшон стихаря и направился к лифтам на противоположной стороне операционного центра. За ним неотступно следовало дурное предчувствие, пока он заходил в лифт и спускался в глубины великой горы.
Захариил не мог сказать, почему в последнее время на него начала давить тяжесть лет. Большая часть этих пятидесяти лет прошла действительно быстро, затерявшись в вихре тяжелой работы и кажущихся бесконечными повторениями стратегий вербовки, планов подготовки и расширения производства. Лютер сразу заметил, что просто ускорить темп обучения было бы недостаточно – выполнение поставленных примархом целей требовало создания раскинувшейся по всей планете огромной структуры поддержки. Это было геркулесовой задачей, и то, что Джонсон избрал именно их для ее выполнения, Захариил сначала считал великой честью.
Лютер вовлекал себя в каждый аспект планетарной администрации, от сбора десятины до промышленной и аркологической инфраструктуры, и Захариил всегда следовал за ним. Лютер зависел от него все больше и больше, поручая ему принимать решения, ежедневно затрагивающие жизни десятков миллионов людей. Сначала его ужасала столь явная тяжесть обязанностей. Но он собрал всю свою храбрость и взял дело под контроль, решив искупить себя в глазах примарха. Леса Калибана исчезали, на их месте основывались шахты, очистительные заводы и промышленные агломерации. С ростом населения планеты повсеместно возникали огромные аркологии вроде искусственных гор. По земному шару распространялась цивилизация, и ряды Легиона неуклонно росли, когда Лютер нашел способ уменьшить тренировочный цикл с восьми лет всего до двух. Тем временем до Калибана доходили вести о деяниях Джонсона, и их сердца наполнялись гордостью, когда Темные Ангелы следовали от одной победы к следующей. Транспортные корабли из сотен отдаленных миров привозили на Альдурук боевые отличия и военные трофеи, свидетельствующие о доблести примарха и боевых орденов Легиона. Члены тренировочного персонала восхищались каждым посланным их братьями символом, и по-дружески хвастались, как они превысят их достижения, когда Джонсон призовет их обратно в бой.
Но проходили десятилетия, а вызов так и не последовал. Джонсон ни разу не посетил Калибан – два запланированных визита были отменены в последний момент, ссылаясь на поступившие новые приказы от Императора или неожиданные события в текущей кампании. С каждым годом данное Лютером во внутреннем дворе крепости обещание персоналу становилось все более и более пустым, но ни один воин не винил его. Во время ссылки их верность Лютеру выросла как ничто другое. Он разделял вместе с ними тяготы и хвалил их за успехи, вдохновляя их собственной самоотверженной работой, смирением и личным обаянием. Хотя каждый из них бы и отрицал, если его спросили бы об этом, но Захариил знал, что многие из его братьев были более верны Лютеру, чем их далекому примарху, и со временем это начинало волновать его все больше и больше.
Только в такие моменты уединения, когда они путешествовали по Калибану, проверяя работу мануфакторий, или проводили долгие часы за работой вместе с Лютером в санктуме Гроссмейстера, Захариил видел смятение в глазах великого человека.
С продвижением экспедиционных флотов все дальше по галактике, новости шли до Калибана все дольше. Нагруженные награбленным добром и военными трофеями транспортные корабли в последнее время становились все менее частыми. Затем, недавно, до них дошли новости о том, что Император назвал Гора Луперкаля своим Воителем и оставил ведущие Крестовый Поход Легионы, чтобы вернуться на Терру. Сначала Лютер надеялся скрыть эти новости. Но это было глупо. Очень скоро уже все боевые братья говорили о случившемся, как и том, что это для них означало.
Никто из них не был глупцом. Они видели, что Крестовый Поход вступал в свои заключительные фазы, и их последний шанс добыть славу уходил навсегда.
После нескольких долгих минут лифт доставил Захариила к основанию горы, в пещерные районы стоянки транспортных средств. Плазменные горелки шипели и брызгали, пока технодесантники и сервиторы трудились над починкой нескольких поврежденных «Носорогов» и «Хищников», отосланных с линий фронта обратно на Калибан. Он даже не успел выйти из кабины лифта, когда из транспортного отделения плавно выкатился персональный четырехколесный автомобиль и остановился возле библиария. Он залез в пассажирское купе с открытым верхом, достаточно большое, чтобы в нем поместилось двое Астартес в полных доспехах.
- Сектор сорок семь, тренировочный орден семь, главный район сбора, - приказал он сервитору в купе водителя, и транспорт тут же двинулся с места, начав наращивать скорость, как только въехал в один из транзитных туннелей пещеры.
Мысли Захариила блуждали, пока они проносились мимо рядов бронетранспортеров, танков и десантных боевых машин. Он снова и снова вертел в руках ядро памяти, задаваясь вопросом о причинах того беспокойства, которое засело в глубинах его разума. Даже медитативные техники Израфаила не могли притупить ощущаемое им дурное предчувствие. Оно было подобно осколку под кожей, болью напоминавшим о своем присутствии и сопротивляющимся всем попыткам извлечь его.
Он не мог объяснить, почему было так важно, чтобы Лютер вернулся к Джонсону. Все они стоически переносили свою ссылку и полностью посвящали себя обязанностям, как и положено любому Астартес, и Лютер в первую очередь. Конечно, Захариилу было известно почему – заместитель командующего Легионом искал искупления за то, что он едва не совершил на борту «Несокрушимого Рассудка». Лютер обнаружил бомбу, втайне завезенную сарошийской делегацией на боевую баржу Темных Ангелов, и ничего не предпринял. На короткое время он позволил ревности достижениям Льва Эль'Джонсона затмить свою лучшую половину, но в последний момент он пришел в себя и попытался исправить положение вещей. Он и Захариил едва не погибли, избавляясь от сарошийской бомбы, но примарх каким-то образом заподозрил этот проступок Лютера и сослал его на Калибан. Теперь Лютер работал, чтобы загладить свою вину, но все его старания проходили незамеченными.
И все же, был ли у Лютера иной выбор? Даже если бы он захотел бросить вызов пожеланиям Льва, какие у него были варианты? Потребовать справедливого рассмотрения и вернуться на линию фронта? Сделать это означало бросить Калибан и искать примарха, пойдя против ясных приказов Джонсона, а это означало прямое восстание. Лютер никогда бы не согласился на подобное. Это было просто невообразимо.
Но если Джонсон пустил бы все на самотек, Если бы он оставил своих верных воинов сидеть здесь, в то время как Крестовый Поход подходил к концу, то это оставило бы в их братстве рану, которая по-настоящему никогда бы не зажила. А у подобных ран со временем проявлялась склонность к гноению, пока все тело не начинало подвергаться опасности. Когда-то давно на Калибане подобное происходило постоянно.
Захариил потер лоб, когда автомобиль выехал из туннеля наружу. Он не мог вообразить прямого инакомыслия внутри Легиона, но эта мысль не давала ему покоя.
Библиарий крепче сжал трубку с посланием. Если из-за этого на него падет гнев примарха, значит, так тому и быть. Это было намного более важным.
Потребовался почти час, чтобы добраться от горы к сорок седьмому тренировочному объекту ордена, минуя последовательные кольца защитных стен и контрольно-пропускных пунктов прежде, чем выехать на край широкого плаца, с трех сторон окруженного казармами, стрельбищами и центрами симуляторов боев.
Когда автомобиль затормозил, Захариил резко выпрямился, его брови удивленно поднялись. Плац был пуст. Он вновь сверился с хронометром. Согласно посадочным спискам, здесь должна была находиться тысяча Астартес в полном обмундировании, ожидая погрузки на транспорт, который должен был доставить их на высокую орбиту.
- Жди здесь, - сказал он сервитору, выпрыгнув из автомобиля и быстро направившись к обители магистра ордена. Захариил открыл дверь и влетел в комнату, чтобы обнаружить, что магистр ордена проводил неформальный брифинг со своими недавно обученными командирами отделений. При приближении библиария молодые Астартес обернулись, не в состоянии скрыть удивленные выражения на лицах.
- Магистр ордена Астелян, что все это значит? – спокойным, но строгим голосом спросил Захариил. – В эту самую минуту твои Астартес должны были собираться на посадку, но плац пуст.
Газа Астеляна сузились, наблюдая за приближением библиария. Он был одним из нескольких терран, служащих Легиону на Калибане, его послали на Альдурук приблизительно через пятнадцать лет после Лютера и остального тренировочного персонала. Он был воином-ветераном, быстро возвысившимся до звания командующего орденом в годы, последовавшие за появлением примарха, и его внезапный перевод по службе был в точности таким же непонятным для Захариила, как и его собственный. Он предполагал, что Лютеру было известно об этих обстоятельствах, но если Астелян и был сослан с экспедиционных флотов как все остальные, повелитель Калибана не разглашал этот факт. Вместо этого он немедля поручил террану возглавить один из недавно сформированных учебных орденов, и относился к Астеляну со всем почтением и уважением, которые он выказывал другим боевым братьям. Обаяние и лидерские качества Лютера быстро покорили его, и теперь Захариилу, скрипя сердце, приходилось называть еще одного члена Легиона более верным повелителю Калибана.
- Сбор был отменен два часа назад, - глубоким голосом произнес Астелян. У него было грубое лицо с квадратной челюстью и глубоко посаженными глазами, затеняемыми нависающими бровями. Его правую бровь рассекал пополам тонкий белый шрам, идущий через весь лоб до края скальпа. По прибытии на Калибан его волосы были заплетены в длинные, крепко затянутые косички, но в течение первых нескольких дней он обрил голову.
- По чьему приказу? – потребовал Захариил.
- Лютера, конечно, - ответил Астелян. – Кого же еще?
Библиарий нахмурился.
- Не понимаю. Твои воины прошли аттестацию для погрузки. Я своими глазами видел доклад.
Астелян развел руками.
- К моим Астартес это не имеет отношения, брат. Лютер отменил все вылеты за пределы планеты.
Внезапно Захариил ощутил сжимаемую им в руке трубку с сообщением.
- Этого не может быть, - сказал он. – Это невозможно.
Бровь со шрамом Астеляна слегка приподнялась.
- Кажется, Лютер думает иначе, - ответил он. Один из командиров отделений прыснул, но магистр ордена косым взглядом заставил его замолчать. – Он ведь здесь командует, или кто?
Захариил проигнорировал вызов в тоне Астеляна.
- Почему он отменил посадку? Флот зависит от этих подкреплений.
Магистр ордена пожал плечами.
- Тебе придется спросить у него, брат.
Воздержавшись от колкого ответа, Захариил развернулся на месте.
- Я так и сделаю, Астелян, - сказал он, идя к двери. – Можешь быть уверенным в этом.

ОН НАШЕЛ ЛЮТЕРА в самой верхней башне крепости, занятого работой в палатах Гроссмейстера. В лучшие времена Лютер и Джонсон делили вместе рабочее пространство, формируя здесь сначала будущее Ордена, а затем и Легиона. Как обычно, в прилегающих комнатах суетились писцы и штабные помощники, выполняя бесчисленные ежедневные задачи имперского правления.
Стол Лютера представлял собою массивный бастион из полированного дуба Северной глуши, достаточно толстого, чтобы остановить заряд болтера даже без установленного на нем тяжелого гололитического проектора и когитаторов. Он использовал его как защиту, чтобы держать наносящих визиты бюрократов на расстоянии вытянутой руки, как он любил шутить.
Прямо позади стола находилась узкая арка, ведущая на маленький открытый балкон. Захариил увидел Лютера в лучах света, задумчиво смотревшего в безоблачное небо. Он обошел стол и вышел на край балкона, даже в подобных обстоятельствах с неохотой вторгаясь сюда.
- Могу ли я поговорить с вами минутку, брат?
Лютер оглянулся через плечо и махнул Захариилу, чтобы тот подошел ближе.
- Полагаю, тебе уже известно о погрузке, - сказал он.
- Что происходит? – спросил Захариил. – Поступили какие-то приказы от примарха?
- Нет, - ответил Лютер. – К сожалению. Произошли… события, здесь, на Калибане.
Захариил нахмурился.
- События? Что это значит?
Поначалу Лютер не отвечал. Он прислонился к поручням балкона, смотря на раскинувшиеся в тысячах метрах под ними промышленные агломерации. Захариил не мог сказать, что его тревожило.
- Мы получили сообщения о беспорядках в Штормхолде и Виндмире, - сказал он. – Рабочие забастовки. Протесты. Были даже некоторые случаи саботажа на оружейных мануфакториях.
- Саботаж? – воскликнул Захариил, не сумев скрыть удивления. – Сколько это уже длится?
- Несколько месяцев, - мрачно сказал Лютер. – Возможно год. Все началось с нескольких разрозненных инцидентов, но проблемы вышли наружу подобно ползучим стеблям, глубоко укоренившись в каждой щели и трещине. Теперь это истощает наши силы сразу в сотне мест. В результате забастовок производство боеприпасов сократилось на пятнадцать процентов.
Захариил покачал головой. Он поднял трубку с сообщением.
- Этого не может быть. Я лично готовил доклад. У нас наоборот переизбыток.
Лютер печально улыбнулся.
- Я покрыл нехватку, забрав боеприпасы из чрезвычайных запасов крепости. Теперь их у нас критически мало.
Библиарий сделал долгий выдох. Чрезвычайные запасы были резервом, который должен был использоваться для защиты Калибана от вражеских атак.
- Джонсон будет в ярости, если узнает, что мы выскребли их до дна. Что насчет полицейских сил? Почему они не положили этому конец?
- Полицейские силы были менее чем эффективными, - сказал Лютер, многозначительно взглянув на Захариила.
- Вы хотите сказать, что они помогают тем… тем повстанцам?
- Косвенно, да, - произнес Лютер. – Хотя у меня и нет доказательств, но по-другому я не в состоянии это объяснить. Было проведено пару арестов, но в попытках раскрыть личности тех, кто организовывает инакомыслящих, было совершенно мало прогресса.
Захариил обдумал значение всего этого.
- В высших эшелонах полицейских сил полно воинов из более не существующих благородных орденов, - начал он размышлять. Дурное предчувствие вновь стало покалывать его подсознание. Он помассировал лоб кончиками пальцев.
- Во многом я думал так же, - сказал Лютер. – Есть множество бывших дворян и могучих рыцарей, ушедших из Ордена, когда мы поклялись в верности Императору. Многие из них обладают значительным богатством и влиянием в своих бывших доменах.
- Но чего хотят повстанцы?
Лютер повернулся к Захариилу. На этот раз его глаза холодно пылали.
- Я пока не знаю, брат, но намереваюсь узнать это, - сказал он. – Мне будут нужны воины, которым смогу доверять, и поэтому я отменил все погрузки до дальнейших приказов.
Захариил прислонился к балкону. Решение имело смысл, но он боялся, что Лютер шагал по краю пропасти.
- Примарх нуждается в этих воинах на Щитовых Мирах, - сказал он. – Если мы задержим их, то это может привести к пагубным последствиям.
- Худшим, чем доведение Калибана до состояния анархии? – возразил Лютер. – Не волнуйся брат. Я много об этом думал. Мы пошлем первый егерский. Если возникнут вопросы, я освобожу новых Астартес для немедленной транспортировки на флот.
Захариил кивнул, все еще ощущая смятение.
- Нам нужно найти их главарей, - произнес он. – Вытащить их наружу и поставить лицом к лицу со своими злодеяниями. Это положит конец воцарившемуся беззаконию.
Лютер кивнул.
- Начало уже положено, - сказал он. – Пока мы здесь разговариваем, Лорд Сайфер начал их поиски.

ДИАМАТ
200-Й ГОД ВЕЛИКОГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА ИМПЕРАТОРА

- Вокс передача от 12-й эскадры эсминцев - доложил Капитан Стений, присоединяясь к примарху у главного гололитического дисплея стратегиума. - Наблюдатели сообщают о тридцати кораблях, стоящих на якоре на высокой орбите Мира-кузницы. Размеры реакторов и датчики выброса газов говорят о смешанной группе крупных боевых кораблей и большегрузных транспортов.
Руки Льва Эль’Джонсона продолжали сжимать отполированную металлическую оправу резервуара, слабая улыбка играла в уголках его рта. - Идентификация?
Стений покачал головой. Он был одним из ветеранов самых ранних кампаний Легиона, и отметины шрамов гордо говорили о его службе. Его глаза были оправлены в серебро, дымчатые линзы искусно закреплены в гнездах, гармонируя со шрамами. Нервы, поврежденные при взрыве гололитического дисплея острыми, как бритва осколками стекла, превратили его лицо в мрачную, непроницаемую маску.
- Ни одно из судов на орбите не передает идентификационные коды - ответил капитан. - Но командор Браккий, на борту «Рапиры», подтвердил сигнатуры реакторов двух самых больших крейсеров как «Форина» и «Леоний».
Примарх кивнул. - Грозные корабли, но их лучшие дни уже прошли. Я ожидал большего: Гор послал резервную группу флота, состоящую из предавших Империум военных кораблей и армейских частей, чтобы разграбить Диамат, при этом, удерживая своих Астартес, чтобы защитить Истваан V.
Стений с серьезным видом наблюдал за новыми данными, отображаемые гололитом, стоящим на столе. Диамат висел в центре дисплея, окрашенный в крапчатые оттенки ржавчины, охры и пережженного железа. Крошечные красные пиктограммы пунктиром отображались на поверхности мира, стоящего перед приближающимися боевыми группами Темных Ангелов, отмечая приблизительный размер и местонахождение вражеских кораблей на орбите. Две пиктограммы были ориентировочно классифицированы как сверхтяжелые крейсера мятежников, остальным были даны приблизительные классификации, основанные на размере и показаниях о выбросах их реакторов. В настоящее время, схема отображала не менее двадцати значков контактов, каждый из которых был размером с крейсер, сгруппировавшихся вокруг десяти тяжелых транспортов, находящихся на якоре у Диамата.
Немиил, стоявший слева от Джонсона, с другой стороны гололитического стола, заметил беспокойство в глазах капитана. Мятежники имели вдвое больше крупных боевых кораблей, чем они полагали. В настоящий момент, Темные Ангелы обладали преимуществом неожиданности, и враги могли быть пойманы на небольшом пространстве для маневров, но можно было только догадываться, как долго оно будет продолжаться.
Напряжение и неопределенность тяжестью висели в плохо освещенных помещениях; Немиил видел опустившиеся плечи и безмолвный обмен взглядами между офицерами флота. В течение двухмесячного полета из системы Гордия, новости о предательстве Гора и их тайное задание оставили несмываемые пятна на психике экипажа.
Они потеряли веру, думал Немиил. А почему нет? Случилось невиданное. Воитель Гор, любимый сын Императора, отвернулся от него, и брат пошел против брата. Он изучил лица мужчин в стратегиуме и увидел то же самое опасение, скрывающееся в глубинах их глаз. Никто не знал, кому можно доверять. Если даже Гор пал, то кто будет следующим?
Двести Астартес на борту флагманского судна боролись с собственной неопределенностью, так как они делали это всегда: оттачивая свои навыки, морально и физически готовясь к сражению. Еще в начале полета, Джонсон издал ряд приказов, преобразующих находящиеся под его командованием отделения в две маленьких компании и устанавливающих строгий режим тренировок, чтобы превратить их в сплоченную боевую единицу.
Как единственный Капеллан на борту боевой баржи, Немиил лично отвечал перед Джонсоном, за контроль над тренировками Астартес и за их физической и психологической пригодностью. Так как практически все старшие офицеры Легиона были оставлены на Гордии IV, Немиил обнаружил, что его обязанности расширились, включив логистику и действия флота. Он принял дополнительные обязанности с гордостью и определенным беспокойством, потому что, чем больше он работал рядом со Львом Эль\'Джонсоном, тем меньше смысла видел в путешествии к Диамату. Такое маленькое войско как у них не сможет долго выстоять против полной силы четырех Легионов мятежников, и Немиил не мог себе представить, что Император дал Джонсону такое задание. И чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что примарх организовал экспедицию к Диамату по своим собственным мотивам.
Немиил попытался отложить свои предчувствия в сторону и сосредоточил свое внимание на тактическом плане. - Мятежники превосходят нас численностью, мой лорд – подчеркнул он.
Джонсон искоса посмотрел на Немиила. - В своем уме я могу проводить гиперпространственные вычисления, брат - сказал он сдержано – и я думаю, что могу справиться со счетом в пределах тридцати без посторонней помощи.
Немиил почувствовал себя неловко. Да, конечно, мой лорд - быстро сказал он. - Я не хотел сказать ничего такого, я просто хотел узнать относительно нашей стратегии.
- Не волнуйся - Джонсон ухмыльнулся, хлопая Немиила по плечу. - Я знаю, что ты хотел сказать.
Он указал на группу транспортов над Диаматом. - Это их слабое звено - сказал он. - Успех или провал их миссии зависит от того, выживут или нет эти большие, громоздкие корабли, а они словно якорь висят на шее адмирала мятежников. Он обернулся к Стению. – Дозорные корабли?
Стений кивнул. - Браккий сообщает о трех эскадрильях кораблей сопровождения сформированных в ступенчатом построении - сообщил он. - Они обнаружили наших разведчиков и легли на курс для атаки. При текущем курсе и скорости время до контакта - один час, пятнадцать минут.
Он выпрямился, руки, сжаты за спиной. – Какие будут распоряжения, мой лорд? – официально спросил он.
Боевая группа достигла точки невозвращения. В этой точке, лежащей более чем в полутора астрономических единиц от Диамата, боевая группа все еще имела время и место для маневра, чтобы покинуть систему. Если Джонсон хотел двигаться вперед, то это безвозвратно толкало его небольшую армию в бой.
Джонсон не колебался. - Выполняйте план нападения Альфа - спокойно сказал он, - и передайте сигнал запуска всем «Штормовым птицам». Браккий должен сохранять скорость и открыть огонь, как только дозорные корабли появятся в пределах видимости. Ему выпала честь нанести первый удар по мятежникам Гора.
Стений поклонился примарху и, развернувшись, разразился целым потоком приказов к команде флагманского судна. Джонсон вернулся к тактическому плану. - Брат-искупитель Немиил, передайте командирам роты, чтобы они подготовили свои отряды к нападению с орбиты - сказал он. - Я ожидаю, что мы будем на позиции атаки, примерно через три часа.
- Слушаюсь, мой лорд - ответил Немиил, и начал отдавать команды по вокс-связи. Изображение на гололите изменилось, на сей раз, показывая приблизительное местоположение трех маленьких эскадрилий боевой группы разведчиков. Перед ними, ярко красным отображались три превосходящих их в размере эскадры, медленно перестраивающихся в грубое подобие полумесяца. Концы полумесяца направленные на приближающихся Имперских разведчиков, были похожи на пару рук, пытающихся их схватить. Синие и красные числовые данные показывали расстояние, курс и скорость двух формирований, изменяясь с постоянно увеличивающимся темпом.
Лев Эль\'Джонсон изучил пылающие пятнышки данных и сложил руки, его лицо было вдумчивым и холодным. Когда оба войска построились для битвы, Немиил увидел призрачное подобие улыбки на лице примарха, поборовшее мелькнувшую неловкость. В тот момент он многое бы дал, чтобы узнать, что Джонсон увидел на мрачном изображении, но он этого не сделал.
КАК ТОЛЬКО боевая группа Темных Ангелов прибыла в систему звезды Гехиннон, она эффективно разделилась на две части. Шесть из шестнадцати судов группы были обтекаемыми, быстрыми миноносцами, которым вместе с тройкой легких крейсеров примарх немедленно приказал выдвинуться перед основным соединением, чтобы обеспечить поддержку.
Эскадрильи разведчиков быстро обогнали большие и медлительные крейсера, их сканеры дальнего действия прочесывали вакуум, пытаясь установить размер и расположение вражеского флота.
Как только враг был обнаружен, вокс-сигналы были переданы двум эскадрильям миноносцев и тройке легких крейсеров, следовавшим за ними по курсу. Дозорные корабли мятежников – не менее пятнадцати вражеских эсминцев, сформированных в три больших эскадрильи - развернулись в стандартный полумесяц. Легкие крейсера Джонсона включили двигатели малой тяги и выстроились в боевую линию вместе с оставшимися разведчиками.
Тысячи километров остались позади, основной флот боевой группы Джонсона также изменил построение. «Неукротимый Разум» и ударные крейсера «Амадис» и «Эзикиль» обошли два сверхтяжелых крейсера и два тяжелых, которые составляли оставшуюся часть основного соединения. В это же время, бронированные двери, скрывающие жерла ангаров на носах этих трех судов медленно распахнулись и «Штормовые птицы» одна за другой словно выпущенные во тьму стрелы начали свой полет. В течение минуты, семь эскадрилий тяжеловооруженных штурмовых кораблей устремились вперед, мчась, чтобы соединиться с разведчиками прежде, чем эсминцы мятежников достигнут предельной дальности стрельбы.
Через четыре минуты после контакта, передовое соединение мятежников внезапно увеличило скорость; возможно командующий вражеским флотом обнаружил приближение «Штормовых птиц», или слишком рвался в бой, но было уже поздно, слишком поздно. «Штормовые птицы» Джонсона пронеслись через огневой рубеж эскадрильи разведчиков одновременно с тем, как вражеские эсминцы открыли огонь.
Открыв торпедные шлюзы и дав залп смертоносными торпедами по приближающимся разведчикам, корабли повстанцев ввязались в бой, как и ожидал Джонсон. Тридцать мощных ракет, каждой из которых достаточно, чтобы уничтожить судно размером с миноносец, приближались к кораблям разведчиков по широкой дуге, не оставляя Имперским судам пространства для маневра и отступления.
Сканеры на борту «Штормовых птиц» мгновенно обнаружили запуск, и строй пилотируемых Астартес кораблей рассеялся настоль широко, насколько это было возможно, чтобы перехватить приближающиеся торпеды. Они нескольких секунд неслись сквозь залп ракет; лазерные пушки плевались пучками жгучего света, врезаясь во внутренности торпед и взрывая их огромные топливные баки. В темноте на пути «Штормовых птиц» сердито мерцали огромные взрывы, распадаясь облаками сверкающего газа и обломков, которые быстро исчезли в вакууме. Почти половина торпед была уничтожена; остальные продолжали мчаться к своим целям, слишком быстро для атакующих кораблей, чтобы те могли изменить свой курс. Астартес продолжили атаку, выбирая цели среди приближающихся кораблей противника.
Эскадрилья разведчиков открыла огонь по приближающимся торпедам, как только те вошли в зону поражения их огня. Макро-пушки и скоростные мегалазеры создали в вакууме перед маленькими судами настоящую стену огня. Копья силы - огромные лучи электрической энергии, превратились в горящие дуги перед легкими крейсерами. Огненные шары расцветали на пути наступающих разведчиков, превращаясь в области, заполненные испаряющимся кипящим металлом и радиоактивным газом.
Пять торпед миновали огненный водоворот. Менее чем за секунду они пересекли оставшееся до целей расстояние, влетев во второе, но уже меньшее облако взрывающихся снарядов - батареи зенитной артиллерии эсминцев открыли огонь. Команды оружейных сервиторов уничтожили еще две из оставшихся ракет.
Три торпеды из тридцати достигли цели. Одна из них ударила в нос эсминца «Смелого», но не взорвалась, «Вспыльчивый» и «Стилет» оказались менее удачливы. Плазменные боеголовки торпед разорвали легкобронированные эсминцы на части, в один миг, превратив их в облака газа и обломков. Мятежники Гора попробовали первой крови.
Выжившие корабли проходили сквозь облака газов, оставшиеся от перехваченных торпед, опутывая свои пустотные щиты потоками плазмы, засоряющих показания ауспексов. Жаждущие мести, поисковые команды напрягались перед своими устройствами, выискивая следы движения среди бушующего шторма. Прошли мгновения; следы выхлопов размылись как звезды в радиоактивном тумане. Но расстояния и векторы были вычислены и переданы торпедникам, которые ввели данные в свои смертоносные машины. Пока враг перезаряжал свои торпедные аппараты, разведчики произвели свой торпедный залп.
Когда оба соединения вышли на расстояние прямого огня, вражеский дозор столкнулись с дилеммой: выпустить торпеды в приближающихся «Штормовых птиц» или по эскадрильи разведчиков позади них. Командующий флотом был вынужден принять решение за доли секунды, приказав всем оружейным батареям нацелиться на скаутов, с остальными должна разобраться зенитная артиллерия.
Это был отважный ход, но он мог обойтись слишком дорого. «Штормовые птицы» достигли передовых кораблей врага, эскадрилья распределила цели и словно гром обрушила свою мощь. Взрывающиеся снаряды и многочисленные лазерные вспышки молотом обрушились на нападающих, но тяжелобронированные «Штормовые птицы» прорвались сквозь заграждающий огонь. Здесь и там вражеские выстрелы находили цели; двигатели взрывались, кабины пилотов разрушались под прямыми ударами, но остальные продолжали атаку. Они неслись над верхними палубами миноносцев, поливая их корпуса и надстройки орудийным огнем и мелта-ракетами. Четыре корабля из вражеского дозора выпали из построения, их разбитые мостики и палубы пылали в огне.
Секунду спустя, подоспели Имперские торпеды. Семь из них поразили свои цели, уничтожая эсминцы мятежников. Четыре оставшихся корабля рванулись вперед, упорно посылая удар за ударом по эскадрильи разведки. Их пустотные щиты сверкали под дождем взрывов и хищных копий лазерных лучей, когда они все глубже погружались в построение Имперских кораблей. На таком близком расстоянии стрелки едва ли могли упустить свои цели; один за другим щиты кораблей повстанцев исчезали, а интенсивный Имперский огонь вспарывал их от носа до кормы.
Но корабли Гора и их испытанные в боях экипажи было трудно уничтожить. Они сконцентрировали свой огонь на оставшихся в живых эсминцах Двенадцатой эскадры, огонь обрушился на «Рапиру» и «Храбрый». Пустотные щиты этих двух миноносцев разрушились под напором врага; «Храбрый» погиб спустя мгновение, снаряд попал в его главный реактор. «Рапира» продержалась на несколько мгновений дольше, разрушив один из кораблей противника своим последним залпом, но перед этим вражеский снаряд, подорвал торпеды находящиеся в его трюме.
С первого залпа мятежников прошло сорок секунд. Иверс, капитан легкого крейсера «Грозный», послал краткое вокс-сообщение флагманскому судну - путь к Диамату чист.
- УВЕЛИЧИТЬ СКОРОСТЬ - приказал ДЖОНСОН, наблюдая обновившиеся данные на тактическом плане. Они находились в менее чем четверти миллиона километров от Диамата, вражеский флот попал в пределы видимости сканеров боевой группы, и все обновления о его позициях они получали в режиме реального времени.
Больше часа прошло после стычки с передовыми силами мятежников. «Штормовые птицы» вернулись и пополняли запасы для следующей вылазки. Немиил ожидал, что выжившие корабли сопровождения присоединятся к ним, но вместо этого Джонсон отослал потрепанные войска по обходному курсу, который пролегал в опасной близости к крайнему левому флангу вражеской эскадры, которая, снявшись с якоря, выстраивала линию обороны между войсками Джонсона и планетой. Транспортники мятежников все еще были на высокой орбите Диамата, окруженные защитным кордоном из восьми крейсеров.
Немиил почувствовал, как грохот двигателей боевой баржи отразился от палубы, «Неукротимый Разум» развил максимальное ускорение. Боевая баржа и ударные крейсеры по её флангам перестроились клином, став первоочередной мишенью для кораблей мятежников. Суда Астартес, спроектированные для того, чтобы прокладывать путь сквозь сеть обороны вражеской планеты и развертывания высадки на планету, были более бронированы, чем обычные корабли. Джонсон просчитал, что вражеские суда сосредоточат большую часть огня на боевой барже, обеспечивая тем самым драгоценные секунды для других кораблей, чтобы те смогли выйти на расстояние огня.
- Есть ответ на наш запрос? - спросил Джонсон капитана Стения. Они пробовали связаться с Имперскими властями на Диамате, как только вошли в зону действия вокс-связи.
Стений покачал головой. – Ничего - ответил он. - Есть признаки тяжелой ионизации в атмосфере, мы не можем передать сигнал, пока не достигнем орбиты.
- Атомная бомбардировка? – спросил примарх.
Капитан кивнул. - Похоже, что мятежники нанесли очень много орбитальных ударов, вероятно целясь в группировки войск и защитные сооружения.
- Мятежники достигли кузниц? - спросил Немиил.
- Если и нет, то они близки к этому - сказал Джонсон. - Иначе транспортники покинули бы орбиту, как только они нас обнаружили.
Он кивнул на следы, оставленные крейсерами сопровождения. – Также бы они не оставили позади себя такой сильный резерв, чтобы охранять их, если бы те уже не содержали нечто ценное. Таким образом, мы должны полагать, что враг, по крайней мере, сумел разрушить несколько вторичных кузниц планеты. Если силы планетарной обороны все еще в действии, то они будут сосредоточены вокруг основного комплекса кузницы и завода по производству Титанов.
- Титаны? - спросил Немиил. - Легион базируется на Диамате?
Джонсон кивнул. – Легио Гладиус - ответил он. - К сожалению, машины отправлены с 27-ым Экспедиционным Флотом, далеко на юг галактики. Я мог бы добавить - по приказу Гора.
- С чем тогда остались защитники?
Примарх сделал паузу, сверяясь с памятью. - Восемь полков Драгун Танаграна, плюс два танковых полка и несколько батальонов тяжелой артиллерии.
Немиил кивнул. Это была огромная армия. Но он задался вопросом, сколько же из всего этого уцелело. - Какие силы сможет собрать кузница?
Джонсон пожал плечами. – Неизвестное количество войск Механикумов. Потомки Марса не обязаны делиться тайнами своей обороны. - Он сделал паузу, изучая тактический план - маловероятно, что мятежники выделят силы из основного флота, чтобы попытаться перехватить нас. Они сильно полагаются на крейсера составляющие их резерв, оставляя нас лицом к лицу с не менее чем двенадцатью кораблями.
- Десять минут, до контакта – объявил Стений. - Приказы, мой лорд?
- «Штормовые птицы» готовы к следующей вылазке? - спросил Джонсон.
- Мы имеем две эскадрильи, готовые к запуску, «Амадис» сообщает, о готовности еще одной. На «Эзикиле» в устье ангара разбилась при посадке «Штормовая птица» и у них пожар. Им требуется еще приблизительно четырнадцать минут, чтобы они смогли возобновить запуск.
- Сражение будет закончено в десять - прорычал Джонсон. - Отлично: свяжитесь с разведчиками и прикажите им подготовить торпеды. Приготовитесь к изменению курса по моему сигналу. Передайте тот же самый сигнал основной эскадре, и добавьте - никто не должен стрелять, пока не будет приказа.
Стений быстро поклонился и начал отдавать приказы по Стратегиуму. На тактическом плане расстояние между флотами быстро сокращалось. Через несколько мгновений они были на расстоянии прицельного огня. Немиил вспомнил безумие первой атаки и подготовился к грядущей буре.
Основные силы вражеского флота составляли четыре сверхтяжелых крейсера; на таком расстоянии офицеры на борту флагманского судна идентифицировали их корабли как крейсера класса «Мститель» - «Форина» и «Леоний», и класса «Месть» - «Каратель» и «Доказывающий». Фланги этого мощного соединения кораблей были разбиты на эскадрильи, по четыре крейсера в каждой: соединение «Крестоносцев», корпуса которых ощетинились оружейными батареями, и быстрые «Оруженосцы». Против такой армии, Темные Ангелы могли противопоставить только боевую баржу и два ударных крейсера, плюс «Железного герцога» и «Герцогиню Арбеллатрис» сверхтяжелые крейсера класса «Мститель», а также тяжелые крейсера класса «Инфернус» - «Фламбер» и «Лорд Данте». Хотя мятежники и имели перевес в количестве и огневой мощи, у них больше не было кораблей, способных к запуску торпед – того небольшого преимущества, на котором намеревался сыграть Джонсон.
Проходили секунды. Капитан Стений наблюдал показания на тактическом плане. - Мы - в радиусе действия торпед - объявил он.
- Еще не время - приказал Джонсон. Он наблюдал, как силы разведчиков проходят рядом с основной эскадрой мятежников, направляясь к Диамату и уязвимым транспортам.
Стений кивнул. - Две минуты до прямого огневого контакта.
- Какие-нибудь сигналы с поверхности планеты? - спросил Джонсон.
- Никаких - ответил капитан.
- Очень хорошо - Джонсон повернулся к Немиилу. – Если мы к тому времени, когда достигнем орбиты не получим ответа от губернатора или его сил защиты, я собираюсь послать десант к основному комплексу кузницы. Ваше задание будет состоять в том, чтобы защитить кузницу и устранить любые войска мятежников в зоне высадки. Ясно?
- Так точно, мой лорд - немедля ответил Немиил.
Боевая группа, двигалась вперед, прямо на ожидающие орудия кораблей мятежников. Две минуты спустя один из офицеров доложил – Они открыли огонь!
- Всем кораблям приготовиться к атаке! - приказал примарх.
Лучи, словно копья, вылетали из носовых батарей крейсеров мятежников, разрывая вакуум жгучей энергией. Они хлестали по носу «Неукротимого Разума» и двух ударных крейсеров, заставляя их щиты полыхать со сверкающей яростью. Фиолетовый свет сверкнул за укрепленным обзорным окном мостика, и мощный удар сотряс корпус судна.
- Пробоина в корпусе, палуба двенадцать, структура шестьдесят три! – сообщил офицер ответственный за защиту. – Сообщений о жертвах - нет.
Капитан Стений кивнув, принял новость. – Открываем огонь? - спросил он у примарха.
- Еще нет - ответил Джонсон. Он пристально изучал показания тактического плана. - Сообщите разведчикам: курс один-два-ноль, торпедная атака сверхтяжелых крейсеров мятежников.
Корабли Астартес разрывали пылающие облака плазмы и испаряющегося металла, продолжая сближаться с кораблями мятежников. Когда они приблизились к оптимальному расстоянию для ведения огня, враг начал медленно разворачивать правые борта своих кораблей, так чтобы их внушающие страх оружия были нацелены на Имперские суда. Как только они начали свой маневр, Немиил увидел, что разведчики изменили курс. Быстрые корабли эскорта напряженно застыли в тылу вражеских судов, их присутствие до этого было скрыто собственной реакторной эмиссией кораблей мятежников.
Западня захлопнулась. Джонсон холодно улыбнулся. - Передайте «Амадису» и «Эзекилю»: целится в сверхтяжелые крейсера, и начинайте запуск торпед. Капитан Стений, можете открыть огонь.
Силы мятежников усилили огонь, вражеские орудийные батареи вступили в бой, швыряя потоки сверкающих снарядов в приближающихся Имперцев. Одновременно с этим торпеды покинули свои вместилища на кораблях разведки. Астартес, опутали сверхтяжелые крейсера мятежников спереди и сзади
Сокрушительные удары вонзались в боевую баржу с левого и правого борта. Вопила тревога. – Многочисленные повреждения, палубы пять - двадцать! – сообщил офицер защиты. - Огонь на палубе двенадцать!
- Сообщите основным силам - спокойно сказал Джонсон. - Новый курс - три-ноль-ноль. Всем: цель вражеские крейсера по левому борту. Огонь.
В водовороте огня, Имперские суда тяжело перевалились на левый борт, стремясь оказаться подальше от центра вражеского построения и вместе с тем ближе к четырем крейсерам мятежников на фланге. Носовая орудийная батарея боевой баржи, медленно повернула турели, обеспечивая своим массивным орудиям бомбардировки, прицеливание на крейсер класса «Оруженосец». В то же время орудийные батареи правого борта пришли в действие, застучав по пустотным щитам корабля мятежников градом макро-снарядов. Щиты вражеского крейсера сердито мерцали под неустанным огнем, пока не разрушились полностью. Вражеские лазерные батареи, направленные на «Неукротимый Разум», обстреливали его пустотный щит от носа до кормы. Энергетические лучи, проникая сквозь защитные поля, трепали его бронированный корпус.
Секунду спустя боевая баржа ответила раскатистым залпом своих орудий для бомбардировки. Он прокатился по всему корпусу, словно звук боевых барабанов, становясь громче у мостика корабля. Снаряды пылали, устремляясь в вакуум, и разбились о корабли на флангах мятежников. Немиил с трепетом наблюдал, как массивные вспышки взрывов прокатились по палубам крейсера, пока тот не разлетелся на куски во вспышке плазмы.
Где-то вдали, сверхтяжелые крейсеры в центре вражеского построения раскачивались от ударов Имперских торпед, которые поражали их по всему корпусу. «Форина» выбилась из построения, ее мостик был объят огнем, три мощных удара уничтожило большинство орудийных палуб правого борта «Карателя». Отряд разведчиков замедлил скорость и продолжил свой рейд в тылу мятежников, поливая вражеские суда из своих орудийных батарей копьями энергии.

Имперские суда врезались в построения мятежников, обмениваясь залпами бортовых орудий с врагом. Небольшие крейсера сильно пострадали от выстрелов тяжелых кораблей Джонсона; «Крестоносец» получил бортовые залпы от «Амадиса» и « Железного Герцога» распоровшие и превратившие его в горящий остов, второй «Оруженосец» разлетелся на кусочки в огромной шаровой молнии, его реактор был разрушен. Лучи и снаряды молотили по Имперским кораблям; флагманское судно и ударные крейсера приняли на себя основной удар вражеского огня, их бронированные корпуса, были пронизаны множественными выстрелами и пылающими следами от ударов лазеров. «Герцогиня Арбеллатрис» стонала под градом огня; ее второпях залатанный корпус прогибался от ударов, пока внутренние взрывы не разрушили гордое судно, отправив его в неконтролируемый дрейф. «Фламберг» и «Лорд Данте» тоже пострадали, их верхние палубы и надстройки были разбиты градом вражеских снарядов, но даже поврежденные тяжелые крейсера держали курс и вели огонь из всех имеющихся на борту орудий.
Обмен выстрелами длился всего пятнадцать секунд, хотя для Немиила он длился вечность. Пустота взяла свою плату огнем и ливнем сверкающих обломков. Корабли и люди погибали в мгновение ока, пока два войска ложились на противоположные курсы. Силы разведки продолжали изматывать мятежников, потихоньку ускоряясь и медленно разворачиваясь в сторону Имперских сил.
- Сообщите о потерях! – приказал Джонсон. Приближающийся к Диамату «Неукротимый Разум» дрожал как раненное животное. Воздух стратегиума заволок туманный дым идущий от пожаров, пылающих по всему судну.
Капитан Стений согнулся над пультом офицера защиты, его аугметические линзы пылали зеленым, отражая свет мерцающих показаний. - Все корабли сообщают о повреждениях, от умеренных до серьезных - ответил он. – «Герцогиня Арбеллатрис» не отвечает на сигналы. «Фламберг» и «Лорд Данте» сообщают о тяжелых потерях. «Железный Герцог» и «Амадис» докладывают о поврежденных двигателях, также «Амадис» сообщает, что его батареи зенитной артиллерии неисправны. Ремонт начался.
- Что у нас? – спросил примарх – Каковы повреждения?
Стений скривился. - Наша броня выдержала большинство ударов, но имеются пробоины в корпусе по всей длине судна, пожары бушуют на трех палубах. С торпедной палубы сообщают, что передний аппарат забит, но они работают над его очисткой - он пожал плечами. - Это плохо, но могло быть и хуже.
Джонсон мрачно улыбнулся. - Не соблазняйте судьбу, капитан. Мы еще не закончили. Передайте основной эскадре, чтобы изменили курс на три-три-ноль и выпускали «Штормовых птиц». Мы подойдем к транспортам и посмотрим, сможем ли вынудить их сняться с якоря. Я держу пари, что резервные силы скорее решат рассредоточиться, чем рискнуть этими кораблями.
Он повернулся к Немиилу. - Брат, пришло время занять свое место в десантной капсуле. Мы будем на Диамате меньше чем через десять минут.

СОМНИТЕЛЬНАЯ ПРЕДАННОСТЬ

Калибан
В 200-ом году Великого Крестового Похода Императора

По залам Альдурука проносился зловещий ветер, и Захариил боялся, что он был единственным, кто его ощущал. Внутренний двор остался почти таким же, как и тогда, когда он был юным кандидатом – белые булыжники были безупречно чисты, по большей части для того, чтобы подчеркнуть темно-серый камень спирали, которую проложили здесь множество столетий назад. Орден использовал ее в качестве тренажера, включив изгибающиеся линии в практику владения мечом и строевую подготовку, но брат-библиарий Израфаил огласил, что значение ее было куда более древним.
- Ежедневно ходите Лабиринтом и медитируйте, - говорил он своим ученикам. – Обратите свой взор на путь, и он поможет сфокусировать ваш разум.
Захариил шел по спирали медленными осторожными шагами, его голова была покрыта глубоким шерстяным капюшоном, а руки скрыты в рукавах стихаря. Его глаза следовали за бесконечно извивающейся линией из темного камня, уже по-настоящему не видя того, что находилось перед ними. Разум библиария был обращен в себя, он боролся с незримой бурей.
Он чувствовал энергии варпа подобно бросающемуся на него ветру, злому и непокорному. Во время их путешествия с Сароша Израфаил предупредил его, что на Калибане ветры варпа были намного сильнее, чем на любом другом мире, который он посещал, и после их возвращения старший библиарий провел очень много времени за изучением этого феномена. По собственным наблюдениям Захариила, за последние пару месяцев окружающие огромную крепость энергии стали намного более взбудораженными. Из обучения ему было известно, что варп был чувствительным к сильным эмоциям – особенно к более темным страстям страха, печали и ненависти. Принимая во внимание тревожные события, происходившие за стенами Альдурука, этот ветер был подобно дурному предзнаменованию грядущих событий.
Распространявшиеся по Калибану гражданские беспорядки печалили и беспокоили Захариила, особенно из-за того, что они, очевидно, продолжались уже довольно долго. Он с тревогой обнаружил, что намеки на это были всегда. После того, как он услышал от Лютера о сложившемся положении, он каждое свободное мгновение проводил за тщательным изучением огромных архивов сообщений в библиотеке крепости. Империум контролировал и поддерживал быстро растущие вокс- и информационные сети Калибана, и каждая частица трафика сообщений, - от личных звонков до передач новостей – стандартно фиксировалась и архивировалась. На этот момент ему уже удалось обработать ценную информацию сроком в несколько лет, и благодаря своему обучению Астартес он точно знал, что следовало искать. Для того, кого научили вести войну бесчисленными способами, это было очевидно.
По Калибану распространялся мятеж. Он был хорошо организован, оснащен, и с каждым днем становился все более смелым. И он продолжался не пару месяцев или год, как заявил Лютер, а возможно уже на протяжении десятилетия.
Кто бы ни стоял за этими волнениями, он был очень осторожным, сначала начав с небольших беспорядков в разбросанных поселениях, а затем медленно расширяя свое дело с приобретением навыков и опыта. Доклады о произошедших когда-то несчастных случаях на производстве в оружейных мануфакториях и других промышленных объектах списывались на неудачные последствия слишком агрессивной программы расширения, но теперь Захариила мучил вопрос, как много из этих несчастных случаев было организовано лишь для того, чтобы утаить кражу оружия и другого военного оснащения. Расследования сотрудников Муниторума и местной полиции в лучшем случае были поверхностными, но имперская бюрократия на Калибане была перегружена и страдала от нехватки персонала, и к тому же было серьезное основание полагать, что правоохранительные органы планеты участвовали в сговоре. В наличии было множество доказательств того, что полицейские силы в течение длительного времени утаивали степень угрозы, но все же…
Как Лютер мог не знать об этом?
Призрачное давление варпа исчезло подобно снятому со свечи нагару. Захариил замер, сделал глубокий вдох и попытался восстановить концентрацию.
То, что Лютер так долго не замечал этих намеков, казалось ему невообразимым. Он был справедливо знаменит своим интеллектом, и одним из немногих на Калибане, кто мог общаться с Джонсоном почти на равных. Захариил знал, что Лютер всегда просматривал доклады Администратума, местного ополчения и полиции – он считал это само собой разумеющейся частью своих обязанностей повелителя Калибана. Если даже для него угроза была очевидной, то для такого человека как Лютер, она должна была быть явной. Значение происходящего было тревожным, если не сказать больше.
Захариил хотел, чтоб рядом с ним был кто-то, с кем он смог бы поговорить о своих опасениях. Не раз у него возникало желание донести этот до брата Израфаила, но строгое и отчужденное поведение библиария убеждало его в обратном. Другим членом Легиона, с которым он смог бы поговорить, был магистр Ремиил, но теперь его не стало.
Юный библиарий поднял глаза и вновь пожелал, чтобы Немиила также отправили домой. Захариил знал, что временами его кузен мог быть чрезмерно циничным, но прямо сейчас он нуждался в прагматичной точке зрения больше, чем в чём-либо другом. Как бы ему не хотелось верить, что в глубине души Лютер все еще оставался благородным и добродетельным рыцарем, у Захариила была священная обязанность перед Легионом, примархом, и прежде всего, самим Императором. Если в их рядах было разложение, то ему следовало что-то сделать, независимо от того, кто в этом мог быть замешан. Но прежде, чем предпринять какое-либо действие, он должен был быть абсолютно уверен. В действительности, сейчас у братьев был довольно низкий боевой дух.
Захариил еще раз сделал глубокий вдох и попытался сфокусироваться на медитации. Он закрыл глаза и задействовал ментальную методику, которой обучил его Израфаил, чтобы отогнать грызущие сердце заботы. Он безжалостно отринул сознательную мысль и очистил разум.
В этот раз порывы призрачного ветра удивили его своей силой. Невидимый и нематериальный, он, тем не менее, дул с неистовой яростью. Его мощь заставила библиария покачнуться – он без размышлений открыл глаза и обнаружил себя смотрящим прямо в лицо бури.
Внутренний двор заливало бледно-голубое свечение, похожее на лунный свет, но замутненное, будто масло. Вокруг него, обрисовываясь в оттенках черного и серого, вертелись и циркулировали дикие потоки – когда он пытался сфокусироваться на них, они принимали формы, неприятно пощипывавшие его разум. Голову заполонило слабое неразборчивое стенание. Яркость видения на мгновение поразила молодого библиария. Его концентрация пошатнулась, но ощущение становилось все сильнее.
На границах его поля зрения зашевелились темные, одетые в капюшоны фигуры, а затем в его разуме эхом раздался чужой и одновременно до дрожи знакомый голос.
Помни о клятве, которую ты нам дал.
Захариил испустил испуганный крик и развернулся на пятках, ища источник голоса. В одно мгновение на него нахлынули воспоминания о его поиске Калибанского Льва пятьдесят лет назад. Он вспомнил о своих блужданиях в отдаленной части леса, пропитанной магией и злом, и о странных, одетых в капюшоны фигурах, с которыми он там столкнулся.
С дико колотящимся сердцем Захариил изучал тени двора, ища Смотрящих во Мраке. Голубое свечение и неистовый ветер испарились в мгновение ока, и, когда его зрение прояснилось, Захариил обнаружил в другом конце двора задумчивую фигуру Лютера. Повелитель Калибана пристально разглядывал Захариила.
- Что-то не так, брат? – тихо спросил Лютер. Хотя его голос и был полон беспокойства, но по выражению лица рыцаря было невозможно сказать, о чем тот думает.
Захариил быстро взял себя в руки, несколькими управляемыми вдохами отрегулировав поток адреналина и понизив сердечный ритм.
- Брат-библиарий Израфаил отчитал бы меня за то, что я позволил застать себя врасплох во время медитации, - сказал он. Его потрясло, как быстро с его губ сорвалась ложь.
Оба воина некоторое время молчали. Лютер довольно долго изучал Захариила, а затем печально улыбнулся.
- В эти дни у каждого из нас есть о чем подумать, не так ли?
- Даже больше, чем когда-либо раньше, - выдавил из себя Захариил.
Лютер согласно кивнул. Он быстро пересек двор, и хотя его поведение и было официальным, но выражение лица оставалось настороженным.
- Я искал тебя по всей крепости, - сказал он.
Захариил нахмурился.
- Тогда почему вы не связались со мной по воксу?
- Потому что некоторые разговоры не предназначены для сети, - низким тоном ответил Лютер. – Я собираюсь посетить очень важную встречу, и мне бы хотелось, чтобы ты также там присутствовал.
Библиарий нахмурился еще больше.
- Конечно, - тут же ответил он. Затем, уже нерешительно, он сказал:
- Уже очень поздно, брат. Что за встреча? Что-то случилось?
Красивое лицо Лютера помрачнело.
- Час назад мятежники предприняли ряд атак на плавильни, мануфактории и здания Администратума по всему Калибану, - сказал он. – С тех пор бунты вспыхнули во многих аркологиях, включительно с теми новыми, в Северной глуши.
Его губы скривились в злобном рыке.
- Полиция оказалась не в состоянии возобладать с кризисом, поэтому я послал десять полков егерей для восстановления порядка.
Новости потрясли Захариила. Внезапно, решение Лютера удержать подкрепления Легиона оказалось почти пророческим. Мятеж на Калибане вступил в новую, опасную фазу. Его разум принялся быстро работать, вспоминая груды информации о боевой готовности, времени развертывания и логистических нуждах, размещенных на планете орденов Астартес и подразделений поддержки.
- Это будет рабочая встреча или стратегическая? – спросил он. – Мне понадобится несколько минут, чтобы собрать все нужные файлы данных.
- Не угадал, - ответил Лютер. Его лицо приняло настороженное выражение.
- Лидеры повстанцев вышли на связь с Лордом Сайфером. Они хотят встретиться со мной под флагом переговоров, и я согласился. Они прибудут в течение часа.

ШАТТЛ стандартного имперского дизайна был незаметным среди сотен кораблей, прилетающих и отлетающих с посадочных полей вокруг Альдурука. Ровно в два часа после полуночи, транспорт коснулся земли и опустил посадочную рампу. Сила его двигателей снизилась до холостого гула, когда пять персон быстро и целеустремленно спустились по рампе и пересекли пермакритовую площадку по направлению к открытым воротам ближайшего ангара. Они вошли в огромную постройку осторожно, исследуя глубокие тени на предмет потенциальных угроз. Ничего не обнаружив, лидеры повстанцев и их сопровождающий вышли на середину здания, где под ярким светом одного из многих прожекторов ангара стояли Лютер и Захариил.
Захариил следил за приближающимися предателями и старался оставаться внешне спокойным. Его разум разрывался между жаждой расправы и подчинением приказу. Решение Лютера встретиться с лидерами мятежников потрясло его до глубины души – это шло вразрез со всем, чему его учили в Легионе. Неповиновение имперскому закону каралось быстрыми и безжалостными действиями, без пощады или компромисса. Переговоры любого толка совершенно исключались, грозя подорвать власть Императора. Целые миры уничтожались и за меньшие проступки.
Но это была не какая-то странная и изолированная планета подобно Сарошу. Это был Калибан. Это были его люди, и в глубине души Захариил знал, что они не были ни развращенными, ни злыми. Возможно, Лютер считал так же, подумал он. То, что миллионы невинных жизней могло быть потеряны из-за действий группы заблуждающихся людей, никому бы не пошло на пользу, особенно Императору. И если кто-то и мог убедить этих людей бросить свою затею, то это был Лютер. Сказав себе все это, Захариил попытался совладать с грызшими его душу сомнениями.
Пять фигур были облачены в стихари кандидатов с капюшонами, скрывающими их лица в тени. По древним традициям переговоров, никто из них не был вооружен. Когда они вступили в круг света, Захариил почувствовал растущую боль в затылке. Его зрение поплыло – фигуры в капюшонах двоились у него перед глазами, а свет странно замерцал. Закрыв глаза, библиарий использовал выученную у Израфаила методику очищения и прояснения рассудка. Когда он вновь их открыл, зрение вновь было ясным, хотя боль не ушла.
Один за другим лидеры повстанцев сняли капюшоны. Первым был Лорд Сайфер, по его спокойному выражению лица ничего невозможно было прочитать. Захариил узнал других со смесью злости и смятения.
Первым из лидеров повстанцев был лорд Туриил, отпрыск благородной семьи из южных областей, которая все еще упрямо цеплялась за последние остатки богатства и власти. Следующим был лорд Малхиал, сын известного рыцаря, прославившегося во время крестового похода Джонсона против Великих Зверей. Осознание того, что он и Туриил были их горькими врагами на протяжении десятилетия, заставило Захариила задуматься, что именно должно было заставить их объединиться.
Следом за Малхиалом последовала еще одна неожиданность – третьим лидером повстанцев была женщина. Леди Алера унаследовала свой титул после того, как все ее четыре брата сгинули в Северной глуши, и под ее управлением родовое имение процветало вплоть до прихода Императора. Теперь, как и у всех благородных семей Калибана, ее состояние почти иссякло, но она все еще оставалась силой, с которой приходилось считаться.
Но последний из повстанцев был самым удивительным. Захариил сразу узнал обезображенное лицо этого человека – более пятидесяти лет назад сар Давиил входил в число рыцарей, которые штурмовали крепость Рыцарей Люпуса, и был одним из воинов, сражавшихся с ужасными Зверями, которых спустил на силы Ордена их враг. Огромная лапа монстра раздробила всю правую часть его лица, сокрушив ему скулу и выбив глаз. Когти существа разрезали плоть Давиила до костей пятью рваными дугами, шедшими от уха к подбородку. Ему каким-то чудом удалось выжить, но когда прибыл Император и Орден вошел в состав Легиона, его запрос по вступлению в ряды Астартес отклонили. Вскоре молодой рыцарь покинул Альдурук, и никто не знал, что с ним стало. Теперь Давиил был стариком – его волосы поседели, а лицо покрылось морщинами из-за десятилетий тяжелой жизни на постоянно уменьшающемся фронтире Калибана, но его тело все еще было поджарым и сильным для человека семидесяти лет.
Туриил заметил Захариила, и заостренные аристократичные черты дворянина потемнели от гнева. Он повернулся к Сайферу.
- Вы заверили нас, что на переговорах будет присутствовать только Лютер, - резко сказал он. Леди Алера и лорд Малхиал бросили подозрительные взгляды на высокого и внушительного библиария.
- Это решать не Лорду Сайферу, - стальным тоном ответил Лютер. – Брат-библиарий Захариил мой лейтенант – все, что вы говорите мне, может быть сказанным также и ему.
Он скрестил руки и грозно взглянул на повстанцев.
- Вы просили этой встречи, поэтому давайте послушаем, что вы хотели сказать.
Холодная угроза в голосе Лютера заставила лорда Туриила немного побледнеть. Малхиал и леди Алера обменялись друг с другом неуверенными взглядами, но казалось, что никто не желал говорить первым. Наконец сар Давиил испустил нетерпеливый рык и произнес:
- Мы говорим от имени свободных людей Калибана, мой повелитель, и заявляем, что имперская оккупация должна прекратиться.
- Оккупация? – эхом отозвался Лютер, его голос был немного недоверчивым. – Калибан теперь имперский мир, управляемый и защищаемый законом Императора и мощью Первого Легиона.
- Защищаемый? Скорее как завоеванный, - вставил Малхиал. – Именно Лев Эль'Джонсон приветствовал Императора - если верить слухам, своего отца, - на Калибане и передал планету ему в руки.
- Насколько мы знаем, в этом и состоял их план, - отрезала леди Алера. – Мне кажется очень удобным то, что Джонсон прибыл на Калибан при столь загадочных обстоятельствах, а затем, как раз после того, как он получил контроль над рыцарскими орденами планеты, его и нашел Император.
- Это самая глупая вещь, которую я слышал, - резко сказал Захариил. – Вы не знаете, о чем говорите! Если бы вы представляли себе, насколько огромен Империум…
Лютер прервал библиария поднятой рукой и предупреждающим взглядом.
- Мой лейтенант не знает, когда лучше смолчать, - сказал он спокойно. – Тем не менее, леди Алера, ваши подозрения в лучшем случае беспочвенны. А вы, лорд Малхиал, утверждаете, что мой примарх отдал Калибан Императору? В наших собственных легендах говорится о связи Калибана с далекой Террой. И теперь, благодаря Императору, эта связь восстановилась, и наша планета вышла на новый уровень процветания.
- Процветание? – прорычал лорд Туриил. Прежняя бледность дворянина исчезла под разливающимся потоком возмущения. – Так вы называете массовое разграбление нашего мира? Возможно, если бы вы высунули голову за стены этой расширяющейся опухоли, которую вы называете крепостью, то вы бы увидели, как страдает Калибан! Наши леса исчезли, наши деревни срыты, горы взломаны подобно орехам и счищены огромными шахтерскими машинами! Благородные семьи, которые поколениями сражались и проливали кровь за свои земли и людей были лишены наследия, их сервов захватили и заставили работать на имперских заводах и шахтах. А рыцарские ордена, которые могли защитить нас от всего этого, были расформированы или…
Он бросил взгляд на огромную фигуру Захариила.
- … Изменены почти до неузнаваемости.
Кулаки Захариила сжались от намека на оскорбление. Только спокойное поведение Лютера и принципы неприкасаемости переговорщиков держали гнев Захариила в узде. В отличие от него, повелитель Калибана развел руками и тихо рассмеялся.
- Вот теперь-то мы и подошли к сути вещей, - сказал он с безрадостной усмешкой. Взмахом руки он указал на лидеров повстанцев. – На самом деле ваши обиды носят личный характер, а не общественный. Вы восстаете не ради своих крепостных, как вы говорите, но из-за того, что вы потеряли богатство и власть, которые ваши семьи копили столетиями. Вы действительно считаете, что большинство наших людей вновь бы захотело стать крепостными фермерами? Император завершил процесс, который начал Джонсон вместе с Орденом – обеспечил безопасность, охрану, и прежде всего, равноправие для всех, независимо от сословия или положения в обществе.
Леди Алера переводила язвительный взгляд с Лютера на Захариила.
- Ясно, что некоторые люди более равны, чем другие, - произнесла она.
Лютер покачал головой, отказываясь проглотить наживку.
- Внешность может быть обманчивой, - спокойно сказал он.
- Действительно, может, - ответил сар Давиил, выйдя наперед. – Взгляни на меня, брат. Я не избалованный графский сынок. Я получил эти шрамы бок о бок с тобой в Северной глуши, служа исполнению видения Джонсона. И как меня вознаградили?
Лютер вздохнул.
- Брат, ты не вступил в ряды Легиона по роковой случайности. Твои ранения были слишком серьезны для процесса трансформации, в то время как я был уже очень стар для этого. Ты сам решил уйти. У тебя все еще есть место в Альдуруке.
- И что я там буду делать? – парировал Давиил. – Полировать доспехи тех, кто оказался удачливее меня? Носится по залам подобно мальчику на побегушках?
На краях его целого глаза заблестели слезы.
- Я рыцарь, Лютер. Это должно что-то значить. Когда-то это и для тебя нечто значило. Ты был величайшим среди нас, и мне было искренне жаль наблюдать за тем, как Джонсон использовал тебя все эти годы.
Захариил заметил, как Лютер немного напрягся. Удар Давиила достиг своей цели.
- Осторожней, брат, – подавленным голосом сказал Лютер. – Ты слишком много себе позволяешь. Джонсон объединил этот мир. Он спас нас от угрозы Зверей. Я никогда не совершил бы ничего подобного.
Но Давиил не заколебался. Он, не дрогнув, выдержал взгляд Лютера.
- Думаю, ты бы сумел, - ответил он. – Джонсон мог никогда не убедить другие рыцарские ордена поддержать его крестовый поход против Зверей. Это сделал ты. Пускай план принадлежал ему, но ты был тем, кто сплотил за ним весь мир. Правда состоит в том, что Джонсон обязан тебе всем. И посмотри, чем он тебе отплатил. Он отбросил тебя в сторону, также как и меня.
- Ты не знаешь, о чем говоришь! – резким от гнева голосом прорычал Лютер.
- Это не так, - сказал Давиил, печально качая головой. – Я был там, брат. Я видел, как все это происходило. Когда я был ребенком, моей величайшей мечтой было стать рыцарем и странствовать рядом с тобой. Я знаю, насколько ты великий человек, даже если на Калибане об этом больше никто не помнит. Джонсону это также известно. А почему бы и нет? В конце концов, ты воспитал его как родного сына. И теперь он оставил тебя позади, подобно всем остальным.
Леди Алера ступила вперед.
- Что в действительности дал нам Империум? Да, леса исчезли, а вместе с ними и Звери, но теперь наших людей загнали в аркологии и приставили к работе в мануфакториях или набрали на службу в Имперскую Армию. Каждый день мы видим, как все больше наших соотечественников увозят к звездам служить цели, которая не принесет нам какой-либо пользы.
- Вы можете презирать старый образ жизни, если желаете, Лютер, - добавил лорд Туриил, - но до того, как был создан Орден, благородные дома обеспечивали Калибан рыцарями, которые сражались и гибли ради крестьянства. Да, мы взимали налоги, но также и отдавали. Мы служили своим собственным способом. А как нам служат Джонсон и Император? Они забирают самое лучшее из того, что мы можем дать, и взамен дают нам мало либо совсем ничего. Конечно же, ты видишь это.
- Не вижу ничего подобного, - ответил Лютер, но его лицо омрачилось. – А как насчет медицины и лучшего образования? Как насчет искусства и цивилизации?
Малхиал насмешливо фыркнул.
- Вы имели в виду, медицина и образование, которые делают из нас лучших чернорабочих? И чем хорошо искусство или развлечения, если ты слишком занят, подобно рабу трудясь в мануфактории, чтобы оценить их?
- Ты понимаешь, что это не единственный мир, который должен способствовать продвижению Великого Крестового Похода? – ответил Лютер. – Захариил прав. Если бы вы только могли представить себе масштаб дела Императора.
- Нам известно лишь то, что нас довели до нищеты ради людей, которых мы не знаем и никогда даже не видели, - возразил Туриил.
- У нас отобрали нашу культуру и традиции, - прервал его Давиил. – И теперь наши люди в большей опасности, чем когда-либо прежде.
Лютер нахмурился.
- Что это означает? – спросил он, в его голос вернулась часть былого гнева.
Давиил начал было отвечать, но Малхиал оборвал его.
- Это значит, что Калибан страдает все сильнее под имперским правлением. Вопрос в том, будете ли вы стоять в стороне и позволите ли этому случиться?
- Вы нам не враг, сар Лютер, - сказала леди Алера. – Нам известно, что вы храбрый и благородный человек. Мы сражаемся с Империумом, а не с вами или вашими воинами.
Захариил шагнул вперед.
- Мы слуги Императора, миледи.
- Но вы также сыны Калибана, - возразила дворянка. – И это мрачнейший час вашего мира.
- Присоединяйся к нам, брат, - сказал сар Давиил Лютеру. – Ты слишком долго отрицал свою судьбу. Прими ее, наконец. Вспомни, каково это быть рыцарем, который едет на защиту своих людей.
- Защиту? – сказал Захариил. – Это вы подняли оружие против своих сограждан. Даже сейчас ваши повстанцы сражаются с полицией и егерями по всей планете, и невинные люди страдают в восстаниях, которые вы и устроили.
Он зло повернулся к Лютеру.
- Вы видите, что они пытаются совершить, не так ли. Если мы будем стремительны, боевые братья смогут сокрушить этот мятеж в течение пары часов. Не позволяйте играть им на своей ревности…
Лютер обернулся к Захариилу.
- Достаточно, брат, - твердым, как железо, голосом произнес он. Резкий тон оборвал библиария на полуслове. Еще некоторое время повелитель Калибана впивался в него взглядом, а затем обернулся к мятежникам.
- Эти переговоры закончены, - огласил он. – Лорд Сайфер вернет вас туда, откуда вы пришли. После этого, у вас будет двадцать четыре часа, чтобы приказать свои силам прекратить все операции и вернутся под юрисдикцию местных властей.
Лидеры повстанцев зло смотрели на Лютера, все за исключением Давиила, который печально покачал головой.
- Как ты можешь так поступать? – спросил он.
- А как ты мог подумать, что я поступлю не так? – парировал Лютер. – Если ты думаешь, что я ценю свою честь настолько дешево, тогда ты мне не брат, - сказал он. – У вас двадцать четыре часа. Используйте их разумно.
Туриил повернулся к леди Алере и лорду Малхиалу.
- Вот видите? Я говорил вам, что это бессмысленно, - он бросил ядовитый взгляд на Лорда Сайфера. – Мы готовы к отбытию, - сказал дворянин, и быстро направился к ждущему шаттлу. Один за другим, лидеры повстанцев двинулись за Туриилом и вышли в предрассветную мглу. Захариил почувствовал, как с шеи спадает напряжение, когда боль в голове начала утихать. Он сделал мысленную заметку расспросить Израфаила об этих болях. Чтобы их не вызывало, они явно становились сильнее.
Погруженный в раздумье Лютер шел за уходящими мятежниками. Мгновение спустя, Захариил двинулся следом. Одна часть его хотела настоять на том, чтобы Лютер арестовал лидеров повстанцев на месте – переговоры были конвенцией военного права Калибана, но не Империума, поэтому в действительности Легион не был ею связан. Но другая часть его разума предупреждала, что он уже переступил свою границу дозволенного в общении с Лютером, и Захариил был неуверен насчет того, что могло произойти, если бы он надавил на него и дальше.
Двигатели шаттла начали издавать пульсирующий рев, когда повстанцы поспешили к посадочной рампе. Захариил остановился у ворот ангара, но Лютер продолжал идти следом за лидерами мятежников.
Давиил последним вошел в шаттл. Остановившись возле рампы, он обернулся и посмотрел на Лютера. Захариил увидел, что старый рыцарь сказал что-то повелителю Калибана, но его голос затерялся в вое турбин шаттла.
Когда Давиил исчез внутри шаттла, Лютер повернулся и пошел обратно к ангару. За ним, транспорт поднялся в облаке пыли и умчался на запад, обгоняя рассвет.
Захариил следил за приближением Лютера и готовился к острому упреку. Лицо рыцаря было глубоко встревоженным. Подойдя к библиарию, он обернулся, чтобы проследить за уменьшающимися огнями двигателей шаттла и вздохнул.
- Нам следует вернутся в стратегиум, - сказал он. – Предстоит много работы.
Библиарий кивнул.
- Вы думаете, они учтут это предложение?
- Нет, конечно, нет, - ответил Лютер. – Но, тем не менее, это нужно было сказать.
Мгновение спустя он добавил.
- Будет лучше, если все случившееся останется между нами, брат. Мне бы не хотелось, чтобы какие-либо недоразумения повлияли на боевой дух.
Захариил понимал, когда ему отдавали приказ. Он быстро кивнул и посмотрел, как шаттл исчезает с поля зрения.
- Что же вам сказал сар Давиил перед отлетом? – спросил он осторожно-безразличным голосом.
Лютер уставился в темноту.
- Он сказал, что Джонсон предал всех нас. Леса исчезли, но Звери все еще остались.

В КОТЛЕ

ДИАМАТ
200-Й ГОД ВЕЛИКОГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА ИМПЕРАТОРА

НЕМИИЛ ДОСТИГ артиллерийской палубы находящейся в середине судна. В шлеме одетом на голову отсчитывались секунды, имеющиеся у него в запасе, пока боевая баржа не вошла в атмосферу Диамата. Он чувствовал ритмичный гром орудийных батарей корабля, эхом отдающийся сквозь палубу под его ногами, это означало, что боевое соединение начало схватку с вражеской резервной эскадрой. Чтобы развернуть силы Астартес на осажденном Мире-кузнице Джонсон гнал свои корабли так быстро, как мог, и Немиил не хотел заставлять ждать примарха.
Толстые, тяжелые стальные люки, испещрившие весь десантный отсек с лязгом закрывались, когда десантные капсулы похожие на негабаритные торпеды загружались в пусковые аппараты. Лишь одна капсула все еще находилась в погрузочной люльке, вися над последней из пусковых труб левого борта. Единственный люк все еще был открыт, красный свет лился по стальной рампе из похожего на кокон внутреннего отсека.
Одинокий, сокрушительный удар с резким звоном раздался сквозь переборки; вражеский снаряд пробил броню флагманского судна и взорвался на одной из палуб выше. Артиллерийская команда, ждала Немиила здесь, у подножия открытой капсулы. Они сопроводили его по рампе, что бы помочь застегнуть ремни безопасности и присоединить дата-кабеля к интерфейсу встроенному в его шлем и к электрогенератору. Через несколько секунд они выполнили свои задачи и без единого слова отступили от капсулы. Немиил практически не заметил, как через систему вокс-связи посадочного модуля он подключился к сети командования флотом.
Индикаторы на линзах шлема холодно мерцали. Красные и синие значки на орбите планеты то вспыхивали, то исчезали. Он изо всех сил пытался уловить смысл из потоков информации, и спустя несколько секунд связная картина орбитального сражения обрела форму. Резервная эскадра, словно стальная стена, встала между тяжелыми грузовыми судами и наступающими кораблями Джонсона. «Штормовые птицы» Темных Ангелов, несмотря ни на что, прорвали вражеский кордон и открыли огонь по беззащитным транспортам. С неисправной «Герцогиней Арбеллатрис», Джонсон оставался только с шестью кораблями против восьми неповрежденных вражеских крейсеров, но суда мятежников удерживал якорь, оставляя мало места для маневра, по сравнению со стремительными кораблями Астартес. Залп торпед уже устремился к фланговым крейсерам мятежников, а боевая баржа и ударные крейсера были на расстоянии, с которого могли открыть огонь своими разрушительными орудиями бомбардировки. Пока враг был занят защитой транспортов, его крейсера были практически неподвижной мишенью для объединенной огневой мощи боевого соединения.
Едва закрылась рампа, капсула наклонилась и начала спускаться в пусковую трубу. Из вокс-бусинки Немиила раздался грубый, язвительный голос Коля. – Хорошо, что ты присоединился к нам, брат - сказал он саркастически. - Я уже начал думать, что мы потеряли тебя.
- Мы не можем все наше время проводить, околачиваясь возле посадочного модуля, сержант – усмехнувшись, сказал Немиил. С громким лязгом капсула замерла, затем раздался глухой стук запечатываемого наверху люка. - Некоторым из нас надо выполнять свою работу, что бы вы на досуге могли наслаждаться бытием.
Хор, состоящий из негромкого смеха глубоких голосов, зазвучал по воксу. Немиил улыбнулся и посмотрел на показания о состоянии Астартес Коля. Все девять воинов на дисплее отображались зеленым, как он и ожидал. Он сражался рядом с ними так долго, что иногда думал о них как о собственном отделении, предпочитая их насмешки почтительному отношению со стороны большинства из Легиона.
Коль было хотел прорычать опровержение, но был отключен приоритетным сигналом по каналу командования флотом. – Боевая группа Альфа, это – командующий - Капитан Стений вызывал по воксу – До выхода на орбиту тридцать секунд – глухой удар эхом прокатился по корпусу боевой баржи и на несколько секунд канал наполнился визгом статики – ...установили связь с Имперскими силами на планете. Сейчас вам загружаются новые координаты высадки и тактические данные. Будьте наготове.
Спустя секунду схема орбитального сражения исчезла, сменившись детальной картой разрушенного города и отдаленных районов массивного комплекса кузницы. Город – на переданном изображении, назывался Ксанф. Столица Диамата - была построена на берегу беспокойного, серого океана, и простиралась на множество километров на север и юг по скалистой береговой линии. В двадцати километрах к востоку от городских окраин, в пустыне из черных камней и красных барханов диоксида кремния, возвышались конические склоны огромного вулкана, который лежал в основе главной кузницы Адептус Механикум на Диамате. Много сотен лет назад потомки Марса пробурили тело бездействующего вулкана и добрались до геотермальной энергии скрытой внутри, она питала обширные плавильни, литейные заводы и окружающие их заводы. На дальнем краю большой равнины встречались растянувшийся город и складские комплексы кузни. Пермакритовая стена отделяла размеренный мир Механикумов от нищенского существования и воняющих трущоб обычных людей.
Немиил запоминал, поглощая каждую деталь своим остро отточенным умом. Пиктограммы мигали, живя собственной жизнью, в этой «серой зоне» лежащей между городом и великой кузницей: синие - подразделения Драгунов Танаграна, красные - предатели Гора. Для Искупителя потребовалось только мгновение чтобы понять, что ситуация на планете была действительно отчаянной.
В течение нескольких недель Ксанф был подвергнут длительной орбитальной бомбардировке. Центр города был выжженной пустошью, а огромный, искусственный залив в районе гавани был усеян корпусами сотен сломанных и опрокинутых кораблей. На юго-востоке находился основной космопорт планеты, связанный с городом и кузнечным комплексом железной дорогой. Он был захвачен мятежниками. Немил насчитал шесть тяжелых транспортников приземлившихся там, окруженные частями поддержки мятежников и по крайней мере полком механизированных войск.
Четыре полка пехоты и приблизительно полк тяжелой пехоты наземных войск мятежников приближался по железнодорожным путям к комплексу кузницы, очевидно сумев прорваться через Имперские укрепления, защищающие южные подходы к кузне. Точных данных о вражеских войсках и силах Механикумов обороняющих комплекс не было. Немиил подозревал, что все данные поступили от Имперских планетарных сил, а они понятия не имели, что творилось за стенами вотчины Механикумов.
Синие пиктограммы двигались на юг и восток через «серую зону» к мятежникам у железной дороги; два неполных полка, при поддержке бронебатальона, пытались уничтожить мятежников на флангах и оттеснить их от кузницы. Это была отважная попытка, но приблизительно в пяти километрах к северу от железнодорожных путей мятежники отразили Имперскую контратаку.
- Десять секунд до выхода на орбиту - передал Капитан Стений по воксу. – Боевая группа Альфа, будьте готовы к десантированию.
Пылающие синие круги появились на тактической карте, показывая зону посадки. Две компании должны были приземлиться рядом с цепью предгорий у южного края равнины, примерно в двух километрах к югу от захваченной мятежниками железной дороги. Стратегия была очевидна: Астартес продвигаются на север, и нападают на мятежников с другого фланга, ограничивая доступ к дороге и заманивая их в ловушку Имперских сил расположенных на севере. Высокий ландшафт с юга от железнодорожных путей обеспечивал превосходные области для ведения огня и неплохое укрытие для Темных Ангелов, позволяя им выбирать свои мишени по желанию. Как только сопротивление будет устранено, по расчетам Немиила, одна из компаний должна остаться охранять дорогу, дожидаясь подкрепления, приближающегося со стороны космопорта, в то время как другая вошла бы в комплекс кузницы и уничтожила силы мятежников находящиеся там.
- Пять секунд. Четыре … три … два … одна. Десант пошел.
Словно удар молота обрушился на левый борт «Неукротимого Разума», ремни безопасности, удерживающие Немиила, натянулись, и все поплыло черным.

ДЖОНСОН И ЕГО боевое соединение приблизились к Диамату под довольно крутым углом, сблизившись с мятежниками, столь быстро, насколько это было возможно, и начало высадку. Поскольку крейсера и транспорты, которые они охраняли, стояли на геосинхронной орбите над основным комплексом кузниц Диамата, это привело к тому, что оба войска сошлись на расстоянии прямого выстрела. Орудийные батарей и лазерные турели вели огонь по Имперскими судами, которые отвечали торпедными залпами и огнем смертоносных орудий орбитальной бомбардировки флагманского корабля и ударных крейсеров.
Поскольку боевая баржа была ближе всего к вражеской линии огня, её накрыл град взрывов. В последний момент «Неукротимый Разум» и ударные крейсера повернули свои правые борта, почти параллельно вражеским крейсерам, флагман готовился к запуску десантных капсул.
С расстояния менее чем пятьдесят километров по левому борту - угрожающе близкая дистанция для космического сражения - крейсер мятежников класса «Оруженосец» обстрелял бок боевой баржи из своих тяжелых лазерных батарей.
Попавшая торпеда оставила глубокий кратер в корпусе «Оруженосца», распространяя огонь по внутренностям крейсера. Флагманские орудия бомбардировки дали раскатистый залп по «Оруженосцу». На таком близком расстоянии, каждый выстрел нашел свою цель. Гигантские снаряды в пять раз больше и мощнее стандартного макро-снаряда – врезались в броню крейсера, и цепь катастрофических взрывов прокатилась по корпусу, уничтожая плазменный реактор судна. Огромный военный корабль распался в огромной вспышке, разбрасывая оплавленные обломки во все стороны.
Одна из частей уничтоженного крейсера - кусок железа размером с городской квартал - врезалась в левый борт флагманского корабля когда тот начал выброс десанта. От удара «Неукротимый Разум» накренился на правый борт, сбивая все расчеты, проведенные артиллерийскими офицерами корабля. Но было уже слишком поздно, что-либо менять; механизм был активирован, и капсулы покидали корабль одна за другой. В течение десяти секунд все двести посадочных модулей Астартес были запущены и пробивались сквозь атмосферу к полю битвы.

Бортовая электростанция на капсуле перезапустилась спустя секунду после запуска. Дисплей, с данными мигнув, ожил, капсула, входящая в атмосферу начала выравниваться. Модуль вибрировал и трясся, словно игрушка в грубых руках гиганта. Измученный воздух выл рассекаемый небольшими стабилизаторами десантной капсулы. Головокружительная спираль, по которой она сначала двигался, распрямилась.
Флагманское судно было тяжело повреждено. Немиил рассчитывал, что никто из его сил развертывания не погиб. Он быстро просмотрел показания, логические приборы модуля рассчитали траекторию и показали координаты новой точку приземления.
Желтый круг пульсировал на тактической карте. Немиил нахмурился. Они собирались приземлиться в нескольких километрах к северу от железной дороги, а сейчас место посадки находилось прямо в середине сил мятежников, которые сдерживали Имперскую контратаку. Это усложняло дело. Немиил проверил командную частоту, но услышал только статику. Заключенный в ионизированную атмосферу и толстый корпус капсулы, он не мог связаться с Командующим войсками Ламносом, пока Астартес не достигнут земли.
Искупитель переключился на канал отделения. - Все здесь? - запросил он.
- А ты ожидал, что мы куда-нибудь денемся, брат? - сразу ответил Коль.
Новый голос пробился сквозь вокс-связь, более мягкий, чем у Коля, но такой же удивленный. - Я не знаю как у вас, но у меня был реальный шанс протянуть ноги – смеясь, сказал Аскелон, их Технодесантник - Это плохо влияет на кровообращение.
- Так говорят те, кто проводит все своё время в залах обслуживания, с головой погружаясь в работу - парировал Коль.
- Но она наделяет меня властью над подчиненными, согласись? - ответил Аскелон.
- Вряд ли - фыркнул Брат Марфей, мелта-стрелок отделения. – Для Сержанта Коля будет неприятен лишь тот день, когда он перестанет дышать.
- Это - самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал - проворчал Коль, и отделение засмеялось в ответ.
Турбулентность от входа в плотные потоки возрастала, и кости начали отбивать крещендо, это продолжалось в течение девяти с половиной мучительных минут пока на экранах не зажглось предупредительное изображение, и сработали тормозные двигатели. Артиллерийский расчет на борту флагманского судна запрограммировал капсулы так, чтобы они включили свои двигатели в последний момент, чтобы снизить угрозу обстрела из зенитных орудий. Толчок был таким, словно Титан дал под зад, подумал Немиил.
Оглушительный рев раздался из-под ног, в течение трех полных секунд двигатели развили полную мощь, пока модуль не приземлился. Немил почувствовал еще один, но не такой сильный толчок, и краем уха услышал треск, затем серию маленьких, острых щелчков прошедших по корпусу десантного модуля прежде, чем он, наконец-то замер на месте.
Дисплей Немиила погас, мигнув тревожным красным цветом. - Рассредоточьтесь и передислоцируйтесь! - приказал он отделению по каналу связи, и быстро расстегнул удерживающие его ремни безопасности.
Раздалось шипение и в лицо ударил порыв горячего, резко пахнущего воздуха, рампа начала опускаться и вдруг застыла под углом примерно в шестьдесят градусов. Гидравлика, надрываясь, скулила, пытаясь сместить часть капсулы, пока система безопасности не отключила её.
Немиил ощутил, как палуба под ним немного наклонилась. Он раздраженно зарычал, шагнул вперед и упер ногу в рампу. Он услышал, как затрещала каменная кладка; трап отскочил, а затем опустился еще на пол градуса.
Удушливый дым и волны жара начали проникать сквозь внутреннюю часть десантного отсека. Немиил услышал приглушенные проклятия, звучащие по вокс-связи, десантники отделения пытались покинуть свои посадочные модули. Одной рукой он ухватился за входной проем, другой за край рампы, взобрался, и сразу увидел, что произошло.
Капсула приземлилась прямо на крышу многоэтажного здания, словно пуля, пробив четыре или пять этажей, перед тем как остановиться, и завязла в ветхом фундаменте. Слабый солнечный свет, пробивался сквозь зияющее отверстие на потолке, затянутое облаками плотного дыма. Тормозные двигатели капсулы подожгли верхние этажи здания.
Некоторые посадочные модули смогли раскрыться полностью, в то время как другие, как у Немиила, были заблокированы грудами обломков. Брат-сержант Коль кружил вокруг капсулы помогая освободиться Брату Варду с его тяжелым болтером.
Брат Аскелон показался из-за ближайшей к Немиилу капсулы. Его мощная серворука тихонько скуля, поднялась над плечом. – Отойди! – крикнул он, открывая захват руки и протягивая его к посадочному модулю. Двигатели сервомотора зажужжали, набирая обороты. Аскелон поддался на несколько сантиметров назад; Немиил подошел ближе и попытался ему помочь. Посыпалась штукатурка, застонал металл, капсула медленно начала приобретать вертикальное положение.
- Отлично, брат - сказал Немиил, хлопая Технодесантника по плечу, когда рампы капсулы полностью открылись. - Сержант Коль, выведите нас отсюда.
- Да, Брат-искупитель - ответил Коль, его голос приобрел деловой тон. Он отдал приказы отделению, и Астартес принялись за работу. Немиил услышал раздающиеся снаружи щелчки и треск лазганов, сопровождаемые глухим лаем болтеров.
За несколько секунд весь взвод вскарабкался по упавшей пермакритовой плите, и достиг первого этажа здания. Пылающие обломки падали на Астартес словно метеориты, отскакивая от их брони. Сержант Коль снял со своего пояса ауспекс и попытался определить направление в дымном тумане. – Приказы? - спросил он Немиила.
Искупитель быстро принял решение. - Мы идем на север - сказал он Колю.
Сержант проверил высветившиеся показания еще раз, быстро кивнул и ринулся в темноту. Астартес не стали возиться в поисках дверного проема – своими массивными телам за считанные секунды они пробили брешь в стене. Мгновение и перед десантниками появилась большая площадь, залитая туманным светом. Коль повел отделение прямо в отверстие, выскочив на улицу в ливне блестящих стеклянных осколков и клубах грязного серого дыма.
Они оказались на узкой авеню, убегающей с востока на запад через «серую зону». Груды развалин и множество почерневших тел усеивали дорогу по всей территории, которую охватывал взгляд Немиила. Большинство зданий были разрушены взрывами снарядов, но не меньше было и зданий, чьи почерневшие фасады были украшены выбоинами от стрелкового оружия. Разбитый вдребезги шестиколесный транспорт лежал в несколько дюжинах метров справа от отделения, его шины, все еще горели. Воздух дрожал от треска оружейных выстрелов и зловещего свиста минометов.
Рев двигателя раздался с узкой улицы в двадцати метрах слева от отделения. Немил узнал звук сразу: Имперский военный БТР идущий на полной скорости. А точнее четыре - полный механизированный взвод.
- Засада по схеме Эпсилон! – приказал он, махая половине отделения на противоположной стороне улицы. Коль последовал за своими войнами, его болт-пистолет рыскал в поисках угрозы. Брат Марфей встал на колени позади груды почерневшего щебня слева от Немиила, установив свой тяжелый болтер поверх кучи. Искупитель вытащил болт-пистолет и нажал кнопку активации своего Крозиуса Аквилум. Двуглавый орел на вершине посоха засверкал потрескивающими синими пучками энергии.
БТР должны были достигнуть угла через пару секунд, и показаться на перекрестке с улицей, ведущей к линии фронта в нескольких километрах к северу. Это были легкобронированные транспортники «Тестудо», вооруженные турелью с автопушкой и предназначенные для транспортировки полного взвода. Они шли полным ходом, поднимая черные толстые клубы дыма из выхлопных труб.
Темные Ангелы двинулись к ним с восхитительной скоростью и навыками, скрывая свое присутствие в грудах развалин или в нишах разрушенных зданий. Как только показался БТР, Брат Марфей несший противотанковое оружие, прицелился в ведущий «Тестудо» и нажал курок, спуская с привязи высокоинтенсивные микролучи, превратившие металлический корпус транспортника в перегретую плазму. Топливные баки БТРа с грохотом взорвались, разнеся «Тестудо» на кучу сверкающих осколков.
Секунду спустя открыл огонь Брат Вард, обстреливая тыловой «Тестудо» из тяжелого болтера. Массивные реактивные пули, взрывались на бронированной шкуре БТР, выдалбливали кратеры в его твердых шинах. Здесь и там они находили швы в пластинах брони и проникали в бронетранспортер, уничтожая людей перевозимых машиной. «Тестудо» покачнувшись, остановился, дым лился из его пробоин.
Два средних БТР свернули влево, уварачиваясь от горящего остова ведущего транспорта и, пытаясь сбежать из зоны поражения. Их турели развернулись вправо и выплюнули поток разрывных снарядов вниз по улице, оставляя еще больше выбоин в обгоревших зданиях и вздымая пермакритовую пыль из груд щебня. Брат Марфей сменил мишень и выстрелил в следующий БТР в линии, но на сей раз, его выстрел прошел немного выше, ударив в маленькую турель, оторвав её. Боезапас автопушки исчез во взрыве, озарив верх «Тестудо» красной вспышкой, БТР резко затормозил. Второй «Тестудо», двигался слишком быстро, чтобы затормозить, и врезался носом в заднюю часть поврежденного бронетранспортера, развернув его вправо практически на девяносто градусов, практически перевернув его.
Вард направил тяжелый болтер в остановившийся БТР и припечатал его коротким, точным выстрелом. Немиил увидел как задняя рампа второго «Тестудо» опускается, и поднял болт-пистолет. Экипаж попытался сбежать из подбитого бронетранспортера, но был уничтожен залпом болтерного огня. Последние из мятежников еще только должны были ступить на землю, когда Марфей выстрелил в поврежденный БТР еще раз, на сей раз, нанося прямой удар, уничтожая людей, пойманных в ловушку внутренностей машины.
Это так непохоже на старые рыцарские истории, которые он слышал на Калибане, думал Немиил, с болезненной отрешенностью рассматривая бойню. Война это резня, прямая и простая. Понятия о славе придут позже, придуманные теми, кто никогда не видел её собственными глазами.
Бусинка вокса Немиила ожила. - Всем частям, доложить о местоположении и статусе – кратко произнес Командующий Войсками Ламнос.
Брат-сержант Коль и еще двое человек из отделения пошли проверить разрушенные БТР и удостовериться что никто не выжил. Немиил вызвал карту места посадки на своем тактическом дисплее и проверял координаты. Они приземлились в полутора километрах к северу от железной дороги, недалеко от южного входа в кузницу - Это – отделение Альфа Шесть. Статус зеленый. Ждем приказов - ответил он, передавая свои координаты.
- Подтверждаю, Альфа Шесть. Будьте готовы - сразу ответил Ламнос. Меньше чем через минуту Командующий войсками снова вышел на связь - Альфа Шесть, мы получили сигнал от посадочного модуля Эхо Четыре, он приземлился но не может передислоцироваться. Вражеские силы приближаются к нему с юга. Незамедлительно свяжитесь с Эхо Четыре и установите его статус. Передаю координаты.
Немиил сравнил координаты со своей тактической картой. Эхо Четыре, приземлился в полукилометре к юго-востоку, ближе к кузнечному комплексу. – Он у нас на пути. Альфа Шесть конец связи - ответил он.
Коль и его воины вернулись с поля боя. - Это механизированная пехота, направлялась к железной дороге - сообщил он.
- Они будут её ждать - сказал Немиил. - Мы направляемся на восток. У Эхо Четыре неприятности; модуль вероятно приземлился в другом здании, и рампы не раскрылись. Мы должны добраться туда прежде, чем это сделают мятежники.
Коль кивнул облаченной в шлем головой и обратился к отделению - Аскелон, ты хотел прогуляться под солнышком, так что избавь меня от своих криков, тебе представилась такая возможность. Брат Юнг и Брат Корт, занять позиции. Вперед!
Беззвучно отделение поднялось из укрытия и двинулось на восток вниз по улице, их болт-пистолеты рыскали в поисках целей. Немиил присоединился к Технодесантнику Аскелону и брату Марфею, в то время как Коль и три других члена отделения охраняли тыл. Вдалеке на востоке над дымящимися развалинами «серой» зоны возвышались серые стены кузницы. Высокие, мерцающие башни, словно металлический лес стояли перед ними заставой, окружая фланги вулкана - цитадели Механикумов. Плюмажи оранжевого и черного дыма, тяжелыми тучами нависали над комплексом, давая повод для невеселых размышлений.
Мы прошли весь этот путь, чтобы защитить это? Немиил с сожалением усмехнулся. Трудно было даже предположить, что за это место можно отдать жизнь.

- СИТУАЦИЯ абсолютно неприемлема, - увенчанные металлом пальцы магоса Администратума Талии Боск в раздражении рассекли воздух. Она сидела на краю высокого, похожего на трон кресла в покоях Гроссмейстера, ее небольшая фигурка почти скрывалась в массивных слоях одеяний. – Нормы выработки продукции уже упали на шестьдесят три процента. С этими нападениями нужно немедленно что-то сделать, или мы окажемся не в состоянии исполнять наши обязанности перед Крестовым Походом Императора.
По ужасу в голосе Боск можно было предположить, что она описывала конец жизни, такой, каким она его понимала – и который, по ее точке зрения, должен был вскоре произойти.
Боск вместе с большей частью ее персонала были с Терры, Администратум послал их на Калибан для присмотра за растущим бюрократическим аппаратом планеты и головокружительной программой индустриализации. Блестящие металлические кабели бежали из расположенных у основания ее черепа инфоразъемов, извивались у птичьей шеи, а затем исчезали под широким воротником одеяний. Ее обритая голова была украшена наколотой голографическими чернилами татуировкой, настроенной на ее биоэлектрическое поле, которое проецировало мерцающее изображение Имперской Аквилы в паре миллиметров под кожей. Тактильные интерфейсы на кончиках ее пальцев были украшены крошечными драгоценными камнями и выгравированными на платиновой поверхности аккуратными завитушками, похожими на отпечатки пальцев. Ее аугметические глаза светились холодным голубым светом, когда она посмотрела на Лютера через массивный дубовый стол.
Было уже далеко за полдень, и по полу из высоких окон на западной стороне комнаты ползли косые лучи света. Палата, обычно казавшаяся Захариилу просторной, была заполнена полковыми офицерами, штабными помощниками и беспокойной свитой бюрократов Боск. Он терпеливо стоял у окна, его широкие плечи силуэтом вырисовывались на фоне садившегося солнца, в руке свободно лежал инфопланшет. Встреча, назначенная для того, чтобы предоставить Лютеру доклады о положении дел от старших имперских чиновников планеты, проходила напряженно.
Лютер оперся на огромную спинку кресла Гроссмейстера. Сделанное, чтобы вмещать огромное тело Льва Эль’Джонсона, оно заставляло сидевшего в нем рыцаря казаться ребенком. Он облокотился на широкие подлокотники и одарил Боск прохладным взглядом.
- Можете быть спокойны, магос Боск, на этой планете нет никого, кто сильнее бы чувствовал свои обязательства перед Легионом, чем я, - ответил Лютер. Только тот, кто хорошо знал великого рыцаря, мог почувствовать затаившуюся в его голосе напряженность. – Генерал Мортен, возможно вы сможете просветить нас о текущей ситуации с безопасностью.
Генерал Мортен, облаченный в темно-зеленую форму Калибанских Егерей, откашлялся и медленно встал с кресла. Как и Боск, он был родом с Терры, солдатом, за многолетнюю службу получившим огромное количество наград, и которому поручили создание сил планетарной обороны. Он был невысоким крепким мужчиной с отвисшей челюстью и носом, который ломали так много раз, что теперь он был не более чем деформированной луковицей посреди его обветренного лица. У него был стальной скрежещущий голос из-за года сражений среди токсичных пепельных шельфов Камбиона Прайма.
- В основных аркологиях Калибана введены военное положение и комендантский час, - начал генерал. – Из-за этого бунты, похоже, поутихли, по крайней мере, в настоящий момент, но мы все еще сталкиваемся с одиночными нападениями на контрольно-пропускные пункты, полицейские участки и объекты инфраструктуры вроде водокачек и энергетических подстанций.
Он вздохнул.
- Присутствие значительного контингента войск в аркологиях резко уменьшило количество атак, но не смогло полностью устранить угрозу.
Лютер кивнул.
- Что насчет промышленных зон?
- Там мы добились больших успехов, - продолжил Мортен. – К большим мануфакториям и шахтерским заставам мы приписали небольшие гарнизоны, и разместили неподалеку силы быстрого реагирования, чтобы в случае атаки обеспечить их подкреплениями. В результате, в течение нескольких последних дней нам удалось отбить значительное количество крупных нападений.
- Хотя, похоже, мятежники чувствуют себя достаточно уверенно, чтобы стрелять по транспортам и шаттлам, летящим к Альдуруку, - пожаловалась Боск. Не далее чем через полчаса после спасения «Ипсилона Три-Девять», мятежники быстро обстреляли из автопушки шаттл Боск при приближении к крепости. – Кто эти преступники, и как им удалось достичь столь многого за такой короткий промежуток времени?
Лютер вздохнул, тщательно выбирая слова.
- Есть признаки того, что повстанцы главным образом состоят из недовольных дворян и бывших рыцарей. Мы полагаем, что они готовились к этой кампании много лет, запасаясь оружием и организовывая силы.
- У них превосходная дисциплина, - неохотно признал Мортен. – И очень децентрализованная организация. У меня нет доказательств, но я очень сильно подозреваю, что, по крайней мере, один из их старших лидеров когда-то прошел имперскую военную подготовку. Нам не удалось собрать каких-либо полезных разведданных об их командовании и коммуникационных сетях, а тем более идентифицировать их лидеров.
Захариил внимательно следил за Лютером, задаваясь вопросом, выдаст ли он лорда Туриила и других лидеров повстанцев, но рыцарь молчал.
- Чего хотят эти преступники? – потребовала ответа Боск.
Лютер с непроницаемым выражением лица взглянул на магоса.
- Они хотят вернуть себе могущество и влияние.
- Тогда они могут идти работать на заводы по изготовлению боеприпасов, - отрезала Боск. – У этой планеты есть обязанности – строгие обязанности перед войсками Императора, и я должна следить за тем, чтобы они исполнялись. Что было сделано для того, чтобы вычленить этих вожаков и разобраться с ними?
Мортен вздохнул.
- Это легче сказать, чем сделать, магос. Мои войска растянуты до предела, поддерживая общественный порядок и защищая ваши промышленные зоны.
- Которые и так не работают, потому что на сборочных линиях нет рабочих, - парировала Боск. – Из-за военного положения они не могут покинуть жилые районы.
Слои тканей зашелестели, когда магос вытянула тонкие руки и посмотрела на Лютера.
- Где же Легион, магистр Лютер? Почему вы не задействуете его против повстанцев?
Захариил выпрямился. Боск перешла к сути дела. Теперь они, возможно, услышат правду.
Лютер наклонился вперед, опустив руки на массивный дубовый стол и бесстрашно встретив взгляд администратора.
- Администратор, мои воины способны на очень многое, но в это многое не входит охота на преступников. Только когда наступит подходящее время, и представятся нужные цели, Темные Ангелы приступят к действию – но не раньше.
Боск вся напряглась от ответа Лютера.
- Так не пойдет, магистр Лютер, - кратко сказала она. – Эти беспорядки должны быть немедленно остановлены. Обязанности Калибана должны исполняться без задержек. Если вы не желаете действовать, я буду вынуждена доложить о ситуации примарху Джонсону и Адептус Терра.
В палате внезапно повисло напряжение. Взгляд Лютера стал твердым и холодным. Захариил решил вступить в разговор и попытаться разрядить обстановку, когда двери палаты открылись, и внутрь вбежал один из помощников Мортена. Смущенно кивнув Лютеру, помощник обернулся к генералу и что-то быстро начал шептать тому на ухо. Мортен нахмурился, затем начал настойчиво о чем-то расспрашивать помощника. Магос следила за разговором со все возрастающей тревогой.
- Что случилось? – спросила Боск, ее металлические пальцы щелкнули, когда она обхватила деревянные подлокотники кресла. – Генерал Мортен? Что происходит?
Мортен махнул рукой, приказывая помощнику удалиться. Он вопросительно взглянул на Лютера, который быстрым взмахом руки дал свое разрешение. Генерал глубоко вздохнул и обратился к магосу.
- Произошел… инцидент на Сигме Пять-Один-Семь, - сказал он.
- Инцидент? – повысив голос, спросила Боск. – Вы имеете в виду нападение?
- Возможно, - ответил генерал. – Мы пока не уверенны.
- Тогда что вам известно?
Мортен не мог полностью подавить свое недовольство от требовательного тона администратора. Он рассказал все, что знал, в сжатой, деловой манере.
- Приблизительно сорок восемь минут назад наш штаб получил искаженную передачу от гарнизона на Сигме Пять-Один-Семь. Вокс-оператор подтвердил, что связист использовал надлежащие позывные и код шифрования, но ему не удалось разобрать, что он пытался сказать. Передача длилась тридцать две секунды, прежде чем была отключена. С тех пор от гарнизона больше не было вестей.
- Помехи? – спросил Лютер.
Мортен покачал головой.
- Нет, сэр. Передача просто остановилась. Связиста отключило прямо посреди предложения.
Повелитель Калибана обратил внимание на магоса Боска.
- Что такое Сигма Пять-Один-Семь?
- Завод по обработке материалов в Северной глуши, - ответила она. – Он начал работать в прошлом месяце, но все еще полностью не был введен в эксплуатацию.
- Сколько рабочих?
- Четыре тысячи на одну смену при нормальных обстоятельствах, но, как я уже сказала, завод не был полностью функционирующим, - Боск наморщила губы, обращаясь к хранившимся в коре мозга информационным соединениям. – У нас были проблемы с термальным силовым ядром завода. На объекте находилась техническая команда, пытающаяся найти источник проблемы, но это все.
Лютер кивнул.
- А гарнизон?
- Взвод егерей и отделение тяжелого вооружения, - ответил Мортен. – Этого достаточно, чтобы защитить зону от всего кроме масштабной атаки повстанцев.
- Что ж, очевидно произошло именно это, - отрезала Боск. – Вы сказали, у вас есть мобильные подкрепления? Почему вы их не послали?
Генерал с негодованием посмотрел на Боск.
- Мы послали их, магос. Они приземлились на участке пять минут назад.
- Хорошо, и что же, во имя Императора, они там нашли? – требовательно спросила Боск.
Лицо Мортена помрачнело.
- Не знаю, - сказал он неохотно. – Мы потеряли с ними связь сразу после того, как они сели.
Лютер резко выпрямился в кресле Гроссмейстера. Захариил почувствовал, как его омывает волной беспокойства – происходило что-то очень странное. По взгляду темных глаз Лютера было ясно, повелитель Калибана чувствовал нечто схожее.
- Насколько крупными были вспомогательные силы? – спросил Лютер.
- Усиленная рота, - ответил Мортен. – Двести человек, плюс тяжелое вооружение и десять десантных транспортов «Кондор».
Беспокойство Захариила усугубилось. Подобных сил было достаточно, чтобы отбить любую атаку мятежников.
- Возможно, начальная передача было простой уловкой, с целью заманить подкрепление в ловушку.
- Может быть, - с сомнением сказал Лютер. – Но почему нет вокс-сигналов? Мы ведь должны были что-то услышать.
Он повернулся к Мортену.
- Есть ли на участке другие силы быстрого реагирования?
- Ближайшая находится более чем в двух часах, - ответил генерал. – Я могу послать их в зону, но это оставит сектор Красных Холмов без подкреплений в случае еще одного нападения.
Боск сердито встала.
- Это возмутительно, - объявила она. – Магистр Лютер, я не хочу проявить по отношению к вам какой-либо непочтительности, но я вынуждена доложить об этом примарху Джонсону и своему командованию на Терре. Ситуация ухудшается, и, насколько я поняла, вы не желаете вводить Астартес в бой против своих людей. Возможно, для того, чтобы положить конец восстанию, мы сможем послать силы другого Легиона.
Красивое лицо Лютера побелело от гнева. Генерал Мортен заметил опасность и начал, запинаясь, быстро говорить ответ, но Захариил прервал его.
- Защита Калибана не должна волновать Адептус Терра, - строгим голосом сказал он. – И в настоящее время у примарха есть более важные дела. Магистр Лютер объяснил вам, что ждал подходящего времени для вступления в бой, и теперь, без сомнений, этот час настал.
Лютер обернулся к Захариилу во время его речи, и два воина встретились взглядами. Повелитель Калибана какое-то время смотрел на библиария, его темные глаза блестели от гнева. Захариил, не дрогнув, встретил взгляд рыцаря.
Мгновение спустя Лютер, казалось, совладал с раздражением. Он медленно кивнул, хотя выражение его лица было глубоко встревоженным.
- Отлично сказано, брат. Собери отделение ветеранов, и сразу отправляйся на Сигму Пять-Один-Семь. Подавите любое сопротивление и возьмите зону под контроль, затем доложишь мне. Все ясно?
Внутри Захариил испустил облегченный вздох. Библиарий сожалел о том, что ему пришлось форсировать события, хотя он был уверен, что со временем повелитель Калибана простит ему. Он поклонился Лютеру, уважительно кивнул генералу Мортену и магосу Боск, а затем целеустремленно вышел из комнаты.
Его совесть была чиста. Ради Императора и чести Легиона, Темные Ангелы шли на войну.

КОМАНДА НЕМИИЛА в любой момент, готовая столкнуться с войсками мятежников мчалась по узкой улице к месту приземления капсулы Эхо четыре. Звуки боя между отделениями Астартес и вражескими войсками эхом отражались по всей «серой зоне», их интенсивность возрастала, поскольку мятежники осознали угрозу, направленную на них. Немиил слышал лай автопушек, то здесь, то там раздавался ровный рокот танковых орудий.
- Поверните на юг на следующем углу – сообщил он своему отделению - Эхо четыре должен быть в метрах четырехстах от перекрестка и чуть левее.
- Есть - сказал Брат Юнг, один из двух воинов находящихся в этой точке. Немиил наблюдал, как Астартес промчались к углу улицы и прислонились спинами к обгоревшему фронтону магазина, свои болтеры они держали на уровне груди. Один из воинов – Немиил подумал, что всего вернее брат Корт - дошел до конца стены и выглянул за угол.
Немил услышал выстрел пушки и увидел, как буквально за удар сердца исчез угол здания. Оба Астартес скрылись в метели из распыленного камня и стальных осколков. Вздымающееся облако пыли и дыма окутало перекресток и покатилось по улице к оставшейся части отделения.
Инстинктивно, воины ринулись в укрытие, присев за грудами щебня или прижавшись к стене здания. Немиил проверил показания на дисплее шлема и увидел, как пиктограмма состояния брата Корта поменяла цвет с зеленого на янтарный. Он был ранен, возможно, даже серьезно, но он был жив. Должно быть, стены здания спасли Астартес от основного взрыва.
Меньше минуты спустя из облака дыма появился брат Юнг, его черную броню покрывала корка коричневой пыли. Он полунес, полутянул брата Корта. Немиил встал из-за укрытия и побежал вперед к Юнгу, который пытался усадить раненного воина рядом с разрушенной опорой дома.
Корт пытался встать и стянуть шлем. Один бок керамитового шлема был поврежден, трещина пробежала от макушки до затылка, а правый окуляр уничтожен. Юнг подал руку и помог раненному Астартес снять шлем.
- Состояние? - спросил Немиил.
Разбитый шлем, брошенный братом Кортом подпрыгивая, покатился по улице. Кожа на правой стороне его лица была глубоко разорвана, местами, из-под плоти, виднелась кость. Правый глаз представлял собой кровавое месиво, но кровь уже свернулась, благодаря улучшенной заживляющей способности Корта.
- Один танк и четыре БТРа, в трехстах метрах на юге - сказал он, его голос загрубел от боли. - Приблизительно взвод пехоты в поспешно возведенных укрытиях, возможно больше.
- Я говорил о вашей голове, брат.
Корт с изумлением посмотрел на Искупителя, моргая здоровым глазом.- А, это... - сказал он успокаиваясь. – Ничего страшного. Кто-нибудь видел, что случилось с моим болтером?
- Здесь - лаконично сказал Юнг, передавая Корту покрытое коркой грязи оружие.
Лицо раненного воина посветлело. - Спасибо, брат - ответил он - Коль спустил бы с меня шкуру, если бы я потерял его.
- И правильно бы сделал! - прорычал сержант Коль, присаживаясь рядом с Немиилом. - Кажется, мятежники отрезали нас от Эхо четыре - сказал он Искупителю. - Мы прибыли слишком поздно.
- Или как раз вовремя - возразил Немиил. - Триста метров слишком далеко чтобы иметь хороший шанс на уничтожение противника из мелты. Мы должны подойти ближе - Он осмотрел путь, которым они пришли, ища переулок, который можно использовать, чтобы обогнуть вражеские позиции с фланга, но таковых не было. - Мы срежем путь через здание - решил он. - Сержант, ты и Аскелон пойдете вперед.
Коль кивнул и подозвал Технодесантника. Немиил помог Корту встать на ноги, а затем последовал за сержантом в зияющий дверной проем жилого здания.
Десять минут потребовалось отделению, чтобы проложить путь сквозь полуразрушенное здание. Коль и Аскелон разгребали щебень на своем пути, в некоторых местах Технодесантник использовал руку сервомотора, чтобы укрепить поврежденные опорные конструкции так, чтобы отделение могло продолжить движение, не вызвав обвал. Они вышли из здания через разрушенное окно, пересекли узкий, усыпанный грязью переулок, и вошли в остов следующего строения стоящего в глубине улицы.
Второе здание практически полностью осело, вынуждая Астартес взбираться по огромным грудам щебня, чтобы достигнуть противоположной стороны. Теперь Немиил мог слышать грохот работающих вхолостую бензинохимических ((петрохемовых)? - petrochem) двигателей, и отдаленные звуки отдающихся приказов.
Они взобрались на гребень кучи щебня, прилегающего к дальнему углу здания, и затаились. Немиил присоединился к Колю и Аскелону, ведущим наблюдение с вершины кучи. Его броня была так покрыта затвердевшей пылью, что почти сливалась с окружающими развалинами.
Сквозь высокое разрушенное окно в углу здания он увидел вражеские позиции. Танк, окутанный выхлопными газами, стоял в центре перекрестка. Позади его в разомкнутом строю стояли четыре БТРа; рампы были опущены, а покинувшие их войска заняли оборону по обе стороны улицы. На противоположной стороне перекрестка стояло разрушенное жилое здание, на верхних этажах которого зияла огромная, рваная дыра, жадно облизываемая огнем.
- Мы нашли Эхо четыре - объявил Немиил по воксу. - Марфей, заряжай. Всем остальным, приготовится выдвигаться.
Брат Марфей поднялся по груде щебня к проему окна и навел свой мелтаган на танк. Остальная часть отделения вскарабкалась по склону на другой стороне, их оружие было наготове.
Мелтастрелок посмотрел на Немиила и кивнул.
- Стреляй! - сказал Немиил.
С шипящим воплем перегретого воздуха заряд мелты покинул ствол и ударил в борт танка, прямо рядом с двигателем. Оплавленные куски брони и обломки траков взмыли в воздух. Немиил поднялся во весь рост.
- Верность и честь! - прокричал Искупитель – В атаку!
С криком, Темные Ангелы перемахнули через груду щебня и выпрыгнули через оконные проемы, их болтеры сверкали огнем. Войска мятежников валились на землю, их легкая броня, не могла состязаться с мощными залпами болтеров, но те, кто остались в живых, немедленно начали ответный огонь. Выстрелы из лазганов гудели в воздухе, звонким стаккато ударяясь в фасады почерневших зданий.
Немиил выбежал на улицу, направляясь к стоящему рядом БТРу. Турели «Тестудо» были наведены на него, но Астартес был уже слишком близко к транспорту, чтобы его орудия могли действовать эффективно. Заряды лазгана выжигали воздух вокруг него. Он поднял свой болт-пистолет и сделал два быстрых выстрела, поражая солдата, прячущегося в дверном проеме здания стоящего дальше по улице.
- Переходите перекресток! - приказал он по воксу - К зданию на противоположной стороне - туда приземлился Эхо четыре! - сказал Немиил, пробегая мимо горящего танка. Аскелон и Коль следовали по пятам, ведя огонь по войскам мятежников. Когда они пробегали между двух стоящих БТРов, сержант бросил осколочные гранаты в пассажирские отсеки этих транспортников. Марфей прицелился и выстрелил вновь, попав в один из «Тестудо» стоящих дальше по улице. Заряд ударил в лобовую плиту БТРа, с легкостью прожигая броню, и превращаясь в огромный взрыв.
За несколько секунд Немиил достиг противоположной стороны перекрестка и обнаружил, что оказался под огнем сразу с трех сторон. Враг занял оборону вокруг здания, где приземлился Эхо четыре, и теперь практически в упор вел огонь по наступающим Астартес. Лазерный разряд ударил Немила в грудь, следующий, выбил пылающий кратер на левом оплечье, но его керамитовая броня выдерживала и худшие попадания. В Аскелона также попали несколько раз, но его украшенные доспехи, изготовленные самыми лучшими мастерами на самом Марсе, с легкостью отражали удары.
Справа от Немиила, брат-сержант Коль из своего болт-пистолета в упор расстрелял одного из солдат мятежников, затем силовым мечом развалил на части другого. Слева от себя Немиил заметил вражеского сержанта, торопливо перезаряжавшего аккумуляторы своего лазерного пистолета. Искупитель дважды выстрелил в него, а затем обрушился на оставшихся солдат, дикими ударами своего крозиуса уничтожая каждого мятежника, до которого мог дотянуться. Лазерный огонь полыхнул в открытом дверном проеме здания и попал ему в торс, он почувствовал жгучую боль, выстрел нашел слабое место в броне, но керамитовые пластины сумели отразить большую часть его энергии.
Ревя проклятия, Немиил ворвался в здание, оставив оставшихся в живых врагов своим собратьям. Он оказался в разрушенном, обгоревшем остове, крыша и три этажа жилого здания были обрушены совсем недавно, только разбитые внешние стены еще продолжали стоять. В углу здания, прямо напротив входа лежал Эхо четыре. Посадочный модуль приземлился практически под углом в сорок пять градусов, зарывшись в кучу строительного мусора и каменной кладки. При таком наклоне ни одна из рамп не могла открыться должным образом, оставляя своих пассажиров пойманными в ловушку.
Фигуры, рассеянные по темному помещению, стреляли в Немиила из лазганов и лазерных пистолетов. Один выстрел попал в правое бедро, еще два в грудь. Показатели брони замерцали янтарным цветом, но целостность костюма все еще соответствовала допустимым нормам. Он рванулся к капсуле, мощные ноги несли его по осыпающейся щебенке. Его болт-пистолет лаял вновь и вновь; каждый выстрел находил цель, уничтожая солдат мятежников, поднимающихся из укрытия или пытающихся обойти его с флангов.
Он взобрался на самую высокую груду обломков, всего лишь десять метров отделяло его от посадочного модуля, когда он видел вспышку силового поля слева от себя. Не раздумывая, он уклонился вправо и опустил крозиус чтобы заблокировать удар, с большим трудом спасая ногу от рубящего удара в колено. Но все же, энергетический меч лейтенанта мятежников, глубоко врезался в левую голень, вынудив его споткнуться.
Боль была настоль сильна, что дыхание перехватило. Даже используя самогипноз, рана ввергла его почти в шоковое состояние. Броня, получив повреждение, мгновенно скомпенсировала его, укрепив псевдомускулатуру левой голени и зафиксировав её, словно шина из керамита. Внезапное изменение подвижности подтолкнуло Немиила вперед, и он покатился по куче обломков прямо в объятия небольшого отряда сопровождавшего вражеского командира.
Мятежники бросились на Немиила со всех сторон, стреляя в него из лазерных пистолетов. Выстрелы попадали в голову, плечи и грудь, броня останавливала их, но датчики целостности начали менять свой оттенок с янтарного на красный. Он услышал характерное потрескивание энергетического меча лейтенанта мятежников, когда тот начал спускаться по склону следом за ним.
Немиил застрял в сплетении стальных подпорок в основании кучи и пытался выбраться, когда вражеский офицер подошел к нему. Энергетический меч уже несся к груди, когда он сумел извернуться, и отбить его своим крозиусом. Рыча, лейтенант занес свое оружие для нового удара, но Немиил взвел болт-пистолет и выстрелил ему прямо в сердце.
Один из солдат мятежников промчался рядом с падающим телом лейтенанта и попытался вонзить штык в горло Немиила. Искупитель с презрением блокировал колющий удар крозиусом и его обратным движением размозжил солдату голову. Остальные солдаты разбежались, поскольку брат-сержант Коль уже взобрался на вершину развалин и открыл огонь из болт-пистолета. Оставшиеся в живых скрылись с глаз за одной из куч обвалившегося пермакрита.
Коль вложил в ножны свое энергетическое оружие и проворно спустился вниз по склону – Все в порядке, брат? - спросил он, подавая ему руку.
Немиил отказался от помощи. - Все хорошо - сказал он, быстро поднимаясь на ноги. Он собрался спросить о брате Аскелоне, когда технодесантник появился наверху кучи и начал быстро спускаться, чтобы присоединиться к ним. Вместо того чтобы справиться о Немииле, его внимание было устремлено на десантную капсулу.
Аскелон указал на открытую корзину, стоящую в нескольких метрах от них. Четыре дискообразных заряда мелты были аккуратно распакованы и уложены в стопки на маленькой деревянной пластине. - Я сказал бы, что мы как раз во время – заметил он, бросая многозначительный взгляд на Коля.
- Ну, ты же знаешь, о чем я хотел сказать, Аскелон? - огрызнулся Коль. Оставшаяся часть его возражения пропала в громовом раскате, танк стоящий снаружи выстрелил по покинутому зданию. Взрыв уничтожил секцию главного входа здания в десять метров шириной, забросав Астартес градом из щербатого камня и металла. Когда облако пыли и дыма опустилось, Немиил увидел в отверстии, проделанном вражеским орудием танк, все еще стоящий на том же месте, где Марфей попал в него это. Выстрел из мелты уничтожил двигатель, но команда была все еще жива.
- Марфей! - позвал Немиил по воксу.
- Я знаю, брат, я знаю! – отозвался Марфей. - Я - в южном конце здания вместе с половиной отделения. Дайте мне минуту, чтобы занять позицию.
- Возможно, у нас не будет минуты! – бросил Немиил в ответ. Но это касалось ни его, ни членов команды, он волновался о посадочном модуле, который стал очень соблазнительной целью. - Аскелон, мы должны попытаться открыть капсулу! – прокричал он.
Технодесантник кивнул облаченной в шлем головой – Нам надо выровнять её, и рампы смогут открыться! - сказал он. Его пристальный взгляд упал на заряды мелты - Помоги мне! - сказал он, и взял два диска.
Немиил и Коль схватили по заряду, и пошли за Аскелоном к дальней стороне модуля. Технодесантник осмотрел груду щебня, затем активизировал серворуку и начал копать в определенных местах под скошенными концами капсулы глубокие ямки.
- Ты не сможешь раскопать эту кучу достаточно быстро! - пролаял Коль.
- Я и не планирую, брат - сказал Аскелон. Он взял один из мелта зарядов и установил его на таймер, и запихнул в одно из отверстий, затем следующий.
Немиил услышал скуление сервоприводов, башня танка начала вращаться, чтобы найти новую цель. Раздался вопль перегретого воздуха, и выстрел из мелты ударил в танк справа. Взрыв прокатился по улице, но когда дым растаял, Немиил понял, что Марфей стрелял издалека, и заряд не полностью проник сквозь броню танка. Удар, вероятно, ошеломил экипаж, но не больше чем на несколько секунд.
Аскелон выхватил заряд из пальцев Немиила. - На твоем месте я бы нашел какое-нибудь укрытие - сказал он, устанавливая таймер и засовывая его в насыпь.
Трое Астартес отбежали от капсулы, и укрылись в основании кучи обломков. Едва они успели опуститься на одно колено, как четыре заряда взорвались в тщательно-организованной последовательности.
Взрывы были так близки друг к другу, что звук слился в единый громовой раскат. Оплавленный камень и пласты испаряющейся земли, вырвались из-под модуля в местах размещения зарядов. Одним ударом, Аскелон удалил десять кубометров щебня из-под одного из концов модуля. Медленно, с нарастающей скоростью, поднятый угол капсулы начал выпрямляться, пока с глухим металлическим лязгом не встал вертикально. Бок модуля врезался в угол здания, разветвляющиеся трещины побежали по поврежденной стене.
В тот же миг, Немиил услышал металлический глухой стук расстегивающихся ремней безопасности, гудение сервомоторов, и четыре больших рампы десантной капсулы, наконец, раскрылись, открывая взору одинокого пассажира Эхо четыре.
Огромная фигура в центре модуля отдалено напоминала человека, с двумя короткими, мощными ногами и парой могучих вооруженных рук, присоединенных к гигантскому, бочкообразному туловищу. Сенсорная турель, формой похожая на одетый на голову шлем, поворачивалась то влево то вправо выглядывая из-за бронированного воротника находящегося немного выше середины туловища. Складывалось впечатление, что это неповоротливый, горбатый гигант, облаченный в матово-черную керамитовую шкуру. Оба плеча украшали эмблемы крылатого меча Первого Легиона. Знаки заслуженных боевых почестей трепетали на лобовой пластине Дредноута. На украшенной ремесленниками Механикумов золотыми витками пластине, которая находилась под воображаемой головой Дредноута, было имя - Тит.
Механизмы и сервомоторы затрещали, брат Тит выходил из модуля, но в этот момент танк выстрелил вновь. Снаряд влетел в капсулу, где за мгновение до этого стоял Тит и разнес её на части.
Раскаленная шрапнель, словно капли дождя, застучала по плечам брата Тита. Дредноут тремя длинными шагами покинул рампу и, разгребая кучи щебня начал прокладывать путь к танку мятежников. В то время пока экипаж пытался перезарядить его орудие, башня танка поворачивалась вправо, отчаянно пытаясь отследить приближающуюся боевую машину.
У брата Тита была стандартная конфигурация вооружения Дредноута. Правая рука оканчивалась большой, многоствольной штурмовой пушкой, способной выпускать поток высокоскоростных снарядов, которые были смертельны для пехоты и легких транспортных средств, но вряд ли могли пробить толстую броню танка. Левая рука Тита, оканчивалась мощной, четырехпалой кистью, которая потрескивала заключенной в ней энергией словно энергетический кулак Астартес. Сквозь разорванную брешь в здании Немиил и его братья наблюдали за атакой Тита, видели, как он обрушил свой огромный кулак на вершину квадратной башни танка. Броня, смялась, словно олово, брызнули яркие, фиолетовые искры и башня раскололась. Огонь полыхнул из разорванных швов.
Немиил покачал головой, сила Дредноута внушала страх. - Брат-сержант Коль, переформируйте отделение - сказал он и, прихрамывая быстро вышел из здания. Боль в ноге притупилась, благодаря инъекциям множества блокираторов боли встроенных в костюм, а также собственной улучшенной заживляющей способности. Он переключился на командную сеть – Командующий войсками Ламнос, это - Альфа шесть - сказал он. - Мы обнаружили Эхо четыре и освободили Брата Тита. Вражеских сил поблизости не обнаружено. Какие будут приказы?
- Хорошая работа Альфа шесть - ответил Ламнос. - Тит был единственным, чья судьба была не известна. Остальная часть десанта атаковала войска мятежников на железной дороге, и мы получили весть, что передовые части Драгунов Танаграна движутся с юга, чтобы соединиться с нами - Возникла короткая пауза, пока Ламнос советовался со своими командирами. – В настоящее время есть вражеские войска, которые находятся около входа в комплекс кузни, приблизительно в одном километре к юго-востоку от вас. Возьмите Тита и атакуйте мятежников.
- Есть - ответил Немиил. - Альфа шесть - Искупитель захромал к Колю и Аскелону, которые стояли в тени брата Тита. Технодесантник был в явном трепете перед могущественным Дредноутом, Коль рассматривал сенсорную турель Тита, его голова поднята, словно они беседовали. Он понял, что это так, вероятно они разговаривали по индивидуальному каналу. Дредноуты были редки в Легионах, так как для их работы требовался человеческий разум. И только тяжелораненым Астартес выпадала возможность продолжить служить Императору, заключив себя в одну из этих боевых машин. Тем, кому это предлагалось, были настоящими воинами, отважными в сражении и сильные духом, которые могли вынести свое погребение в саркофаге Дредноута. В итоге они получали огромное уважение со стороны своих братьев.
Голова Тита, немного повернулась, когда подошел Немиил - Моя благодарность тебе и твоему отделению, Брат-искупитель - сказал он по вокс-каналу. Голос Тита был глубоким и мощным, синтетическим, полностью лишенным человеческих интонаций. - В настоящее время Командующий войсками Ламнос направил меня, чтобы сопровождать ваше отделение. Какова наша задача?
- Мятежники захватили южный вход в кузнечный комплекс - сказал Немил, поворачиваясь и показывая на юго-восток. - Мы собираемся вернуть его обратно.